Ирина Семко

В розовых очках и серая курица кажется синей птицей.

Душой компании можно быть, когда компания по душе.

Причину непонимания ищи в собственном почерке.

промозглый ветер
ковыль сплетает в узел
седые пряди

растущий месяц
скрипучий колокольчик
не в такт колесам

неслышными словами
протяжной песни
дыханье согревает
нательный крестик

Ностальгия — стремление отыскать корни срубленного дерева.

Чем пахнет послевкусие? Рассветом,
Прогорклым маслом гаснущей лампады,
Паломником, бредущим в листопады
Без посоха, полынным знойным летом.
Бокалом божоле ненастным утром,
Бессонницей под звуки серенады,
Парным покоем сельской анфилады,
Насыщенностью Пиросмани цветом.
Медовым вереском, венком сонетов,
Пассажами шопеновской баллады,
Картошкой из костра для снежной бабы,
Трагедиями сказочных сюжетов…

Вырытая для вас яма может превратиться в бассейн, а камни в ваш огород — в японский сад.

звёзд многоточье
протуберанцев гора
в космосе строчек

лавы проточной
вспышкой наотмашь игра
хаоса прочерк

вечности гамма звучит
вихрем дыханья
эхом пустых пирамид
сфинкса молчанье

Чем пахнет вдохновенье? Акварелью
Чюрлёниса. Природы откровеньем.
Каштанов хлопьями в плетёной колыбели.
Морковным соком. Детской каруселью.
Прогулками в морозном парке. Тенью
Шагала домика, летящей в оперенье
Зари, наполненной сиренью и свирелью.
Подсолнухами. Воскресеньем. Дебюсси.
Аккордами с пропущенной ступенью.
Офелии улыбкой. Обрученьем.
Ассоли верностью и Грея отреченьем.
Прощаньем. Покаяньем. Рождеством.

Чем пахнет волшебство? Преображеньем
Мира. Хвоей. Жизни пробужденьем.
Рождественским, не поминальным пеньем
Вивальди клавесина. Возрожденьем
Разрушенного замка. Восхожденьем
К вершине солнечной в песках воображенья.
Полетом с санками в сугробы сновидений.
Волненьем близости. Духовным исступленьем.
Наливом яблочным. Гранатом в день цветенья.
Рапсодии венгерской наважденьем.
Мгновеньем творчества. Истомой пробужденья
В объятиях вселенной. Сотвореньем…

темная крона
у лукоморья в селе
звёзд перезвоны

листья короны
утренний город в росе
птицей с ладони

над колыбелью земли
дым фимиама
в хлебе пасхальном огни
маковок храма

этюд весенний
случайным флажолетом
берёзы веток

проталин кляксы
размытыми штрихами
капель по струнам

финальные аккорды
скрипичной страсти
срывается дыханье
в последнем такте

исповеданье
невысказанным словом
обет молчанья

слоновой кости
с потрескавшимся лаком
запавших клавиш

отстукивает время
триолей трели
всенощных песнопений
в закрытом храме