Майя Кузнецова

На страже души
поставил доверие.
Кошки не лают.

Не кричи о любви, не кричи!-
Затвори полутёмные окна,
и скажи полушепотом тёплым.
Или лучше — о Ней помолчи…

Чтобы сердце моё не оглохло —
не кричи о любви, не кричи!

Это те, кто не признаёт созвездий,
и верит только в салюты.
Они зажигают фонари днём,
исповедуя искусственное солнце.

Они наполняют свои небеса дымом заводов
и железными птицами.
А свои сердца — камнями и металлами,
называя их блеск драгоценным.

Но бесплатный воздух, выдыхаемый
обесцененной природой,
остаётся единственным секретом
существования.
… показать весь текст …

Тишина,
завернувшись в отчаянье,
пьет сомнения
из бокала.
Приглашала гостей немало,
а наведалось лишь
Молчание.

Философы — это эмоциональные скитальцы.
Они строят дома, но не хотят в них жить, бросают недостроенными, и уходят, говоря: «Пусть живут другие».
Их последователям эти жилища тоже не подходят, хотя сначала кажутся идеальными.
А неугомонные философы все продолжают строить дома, в которых никто не сможет жить, оставляя за собой сотни различных течений, и ни намека на Истину.

В слова
Ты взялся меня одеть,
В лексику и диалектику.
Неужто такая, как есть
Я нарушила всю эстетику?

Когда он начнёт играть, она не услышит музыки.
Будет смотреть с лестницы,
как сходит с ума, как бесится
его силуэт над роялем.
В финале,
когда нервные, злые,
одержимые tempo пальцы,
в танце
выбивают клавиши из гнезда, —
тогда
её сердце разоружается,
растекается.
— Слышишь?
— Да!

И в тебе, и во мне, и в соседнем окне
есть осколки разбитой когда-то звезды,
так бездумно летевшей к земной тишине,
так счастливо не знавшей, что камни тверды.

Оттого эта горечь на кончиках слов
и осадком под каждым испитым лучом
наших радостных дней, наших сладостных снов, —
как тягучая нежность незнамо о чём. Майя

В одинаковости сурковой обесцвеченных бытом дней,
где становится пустяковый бред серьёзных вещей важней,

я вдруг встал, как слепой бездомный, под рукой не найдя перил:
Я не помню, совсем не помню как же сильно тебя любил.

Как изорван был в клочья ветром, льдом и грозами иссечён
лишь за то, что к любви как к свету мчался, бешеный, напролом.

Помню, крылья растил покрепче, чтоб упрятать тебя от бед,
и казался инсайтом вечным обнимавший обоих плед.

А теперь мы такие штуки, механизмы из мышц и жил.
Протяни мне, родная, руки-
… показать весь текст …

Обещанный рай
исчезает в октябре
с последним листом.