Анна Окерешко

как маятник — неудержимо, качает в шторме,
мотает беспощадно туда-обратно.
но эта осень упорно пророчит норму,
она доверяет правде и голым фактам.

не знаю, что делать. то солнечно, то промокла,
то буря и море, то сказочный тихий берег.
конечно, осень меня застегивает. до горла.
но сердце непобедимо поет и верит.

да, хочется бросить все — побежать, сорваться,
нарушить законы, правила и уставы…
но эта осень не жалует провокаций —
она меня отрезвляет.
… показать весь текст …

И приходит она, печаль, в понедельник, в среду ли —на надгробии окрылённости пишет вязью. И понять бы её, объяснить бы её, как следует, но никаких причинно-следственных нету связей.

И всё хорошо: и тепло-бело, и светло, и тихо, и стол от заморских яств переломлен явно, и вот тебе музыка, вот компьютер, а вот и книга, и всё уже есть, что считается самым главным.

И казалось бы, все избавляются от увечий, да и вроде депрессия нынче уже не в моде. Но что тут ни делай и как ни крути, а вопрос-то вечен: откуда же эта печаль к нам подчас приходит?

Вдохновение — штука тонкая.
На плечо
прилетает бабочка —чёртовы миражи.
Боже мой, как мне чувственно-горячо.
Что же мне делать, Господи?
Подскажи.

Счастье — это отсутствие пустоты.
Вот такой пустоты, что сжирает тебя кусками.
Я то и дело вижу твои черты,
и меня — хоть убей! — всё это не отпускает.

Ну, убей, убей меня, Господи! Нету сил.
Это осень. Я всегда не любила осень.
И если бы кто-то сейчас у меня спросил…
Но баста! Никто ничего у меня не спросит.

Говорят, что существует столько родов любви,
сколько умов и сколько больных голов.

У тебя ведь, Демон, есть всё — бесконечный мир.
… показать весь текст …

Это трепет, перерастающий в глубину. Это чувство, перекрывающее любовь. Я задыхаюсь — буквально иду ко дну. Я не хочу отчаянно никого, кроме Тебя. Я просто схожу с ума. Мир перестал мгновенно существовать. Помню лишь вскользь, что это была зима, этот Твой взгляд и эту Твою кровать. Так происходит взрыв — вот и я горю. Никто никогда такого не совершал. Я дарю Тебе всю себя. Забирай — дарю: не могу уже ничем потушить пожар.
Этот год начинается с губ Твоих, этих рук, что меня заставляют сладостно всё забыть — только Ты, только этот нежно любимый звук голоса Твоего — нужнее воздуха и воды.
Да, можно смело обойтись без занудных клятв:
я и так Твоя. Без отсылок к календарю.
Я бы даже сказала Тебе сейчас, что люблю Тебя,
только мне кажется: что-то большее, чем люблю.

помоги мне, Господи, я устала.
я не вижу просвета, не вижу снега.
мне всего мира, наверно, мало.
пошли же мне, Господи, Человека.

Ноябрь — самое время сходить с ума. Вот так вот внезапно, нежданно-негаданно, одичало. Ещё не зима, ещё всё можешь решать сама, но что-то уже виднеется у причала. И ты сгоряча пытаешься изучать, но — Боже, помилуй! — какое уж тут — едва ли. Ведь здесь случайно дотронуться до плеча — и всё, и накрыло, и поминай как звали. И ты поминаешь, затягиваешь узду, себя укрощаешь, словно коня гнедого. Но чуешь уже по венам стальную ртуть, из недр своих высекая больное слово. А я не хочу — мне хочется утону…
… показать весь текст …

это нежданное чувство ударит током — я задыхаюсь, в тебя утыкаясь лбом. будто бы возвращаясь опять к истокам и проливаясь тающим молоком.
даже не вздумай спрашивать про былое. и о грядущем лучше бы промолчать. мы сейчас здесь — и нас в этом мире двое. я раскалённо, пламенно горяча.
да, совсем скоро меня призовут к ответу — встану, беспрекословная, пред судом. как же ты нежно меня укрываешь пледом — я задыхаюсь, в тебя утыкаясь лбом.
я уязвима, девочка. видишь? тише. я не хочу загадывать наперёд. ты всё никак не хочешь меня услышать — тебе это даже в голову не придёт.
и хорошо — пусть ниточка эта вьётся. я распишусь — поставлю свою печать. ты же — просто невероятное моё солнце.
а мне потом за всё это отвечать.

когда я уйду далеко
отсюда — от этой точки,
от этих мыслей, — когда
я действительно всё
забуду и растворюсь в своей новой жизни,
пообещай мне, что ты меж делом — однажды
— где-нибудь в перерыве — случайно
— вспомнишь, как я хотела и как отчаянно
мы любили.

Мне — молчать, приникать головой к плечу,
быть покладистой, маленькой и безликой.
Но однажды я всё-таки закричу, —
и весь мир взорвётся от силы крика.