благодать
февраль дошёл до середины
бунтарской миссии своей:
его лохматые седины
уже свисают до бровей,
а в бороде, под вечер синей
и неопрятной, как всегда,
ещё вчера блестящий иней
темнеет серой коркой льда.
все города вокруг и веси
он обошёл сто раз пешком
и потому его так бесит
краюха солнца над леском,