Аль Квотион

Сколько бы не говорили мне: «я ни о чем не жалею», у каждого в жизни случаются моменты сожаления о прошлом. И не важно в какой форме они прозвучат: «если бы я успел», «если бы все сложилось не так, а вот эдак», «если бы мы тогда не заговорили», «если бы я занялся этим раньше», «если бы». И пусть они будут мимолетны, пусть прозвучат на самом краешке сознания, они все же есть. И до тех пор, пока мы не осознаем, как именно наши шаги сегодня отразятся на нашем будущем, как прозвучат, чем вызреют: уп…
… показать весь текст …

Людям свойственна печаль. Душевная боль, переживание глубоко внутри. И многие влюбленны в эту грусть, многие загрызут того, кто захочет ее отнять. Слишком многие. Но мы все-таки животные, мы — звери и нами движут инстинкты, а они не подразумевают этой глубинной тоски. Так почему? Откуда? Самый банальный и, увы, самый частый источник — это образ. Тот самый культивируемый образ мученика. Ну кто, к черту, сказал вам, что это — красиво? Я смотрю на девушек, одержимо надевающих этот образ, рассказыва…
… показать весь текст …

Две ладони, две чаши весов… Понимаешь… То, что для тебя стало подтверждением моего доверия к тебе, для меня самого стало лишь актом сделанного выбора. На перекрестке путей, из четырех возможных желаний, я просто выбрал тебя. Много это или мало? Или данность бытия? Но я знаю одно: ты моё последнее доверие.

Поэзия становится веревками,
Ты в ней уже становишься моей.
Я лег бы на тебя татуировками,
В дрожание ослабленных страстей.
Я пил бы из тебя всю бездну черного
Немыслимого опиума глаз,
Я целовал бы пристально, до черточки,
До чертиков, сметая жизнь в экстаз.
Желаньем солнца пахнут твои волосы,
Но пахнет мокрый лоб желаньем тьмы.
Мы падаем, малыш, на тело космоса,
Убитые от выстрела весны.

Ты позвонишь и скажешь: «Здравствуй.
Ты знаешь… Все же я скучал».
И вспомнишь пыльный, нежный август,
Лица бледнеющий овал.
Ты спросишь: «Как ты? Смотришь в небо?»
А сам тогда — сожмешь кулак,
Чтоб не кричала память слепо,
Чтобы не больно, чтоб никак.
«Ты все такая же? Конечно.»
Опять гуляешь под дождем
И ловишь радугу неспешно,
И дышишь теплым сентябрем.
Ты скажешь, спросишь, ты ответишь,
Спугнешь словами злую тишь,
… показать весь текст …

Закроешь дверь? Мне в сердце дует
Совсем больным нездешним плачем,
Там кто-то есть в осенней буре,
Там души тех, кто жил иначе.
Закрой, закрой, мне больно слышать,
Как листопад скребет о кожу,
Как кто-то плачет там, на крыше,
Как снова смерть кого-то гложет.
Закрой, запри, мне больно видеть,
Мне больно жить в своей квартире,
Мне больно в счастье и в обиде.
Закрой, закрой все двери в мире.
Закрой. Я кашляю тревогой,
Я стар тем плачем беспрерывным,
… показать весь текст …

Ты стоишь на сонной утренней улице и случайные снежинки блестят в твоих волосах, играя с легким ветром и мягкими бликами еще не погасших фонарей. А твои глаза… Знаешь, иногда мне кажется, что они светятся. Почти незаметно, неощутимо, и если заглянуть в них пристальней, то можно увидеть небо. Не это, серое, съеденное стенами домов, а настоящее, бескрайнее, то, о котором пишут поэты и ради которого поют птицы. Я подхожу к тебе…

— Я хочу тебя поцеловать. Я не умею целовать ангелов, но можно я поце…
… показать весь текст …

Я все чаще думаю, что не умею жить
с этой смуглой женщиной, зрящей себя шкатулкой
для предельно древней и беспощадной души.
Я смотрю ей в зрачки, как в дуло,
я вижу пули.
Иногда в ее лице проступает жуть,
острый профиль тогда почему-то похож на лезвие,
но она говорит:
«Относись ко мне, как к ножу.
Он всецело твой.
Но он острый, ты можешь порезаться».
Иногда мне кажется — именно этим ножом
ей когда-то случилось разрезать грудную клетку
и войти в мою грудь,
… показать весь текст …

Мы потеряли небо в суете,
В бегах, в делах.
Мы потеряли солнце,
Пришпиленное бабочкой к версте
Последней синевы.
К нам не вернется
Былой размах бесплатных острых звезд,
Рука пространства на больном затылке.
Нет неба.
Это дней апофеоз,
Текущих от рождения до ссылки
В часы забот, в которых ты зажат,
Как каторжник, как загнанная крыса,
Но не приклад в висок бьет, а уклад
… показать весь текст …

Когда душа — уже сплошной синяк,
приходишь к мысли, словно к горизонту:
по сути, мы футляр из кожи для
неразрешимых контроверз. Неразрешенных.
Тогда читай. Лечи словами ум
и говори, рассказывая душу,
как у обрыва над рекой сосновый шум
или как вирус капельно-воздушный.
Тогда пиши, и может быть, как знать,
ты перепишешь жизнь свою в заметках:
такая власть историку дана —
все было так, как скажет он об этом.
Ты перепишешь жизнь. Изменишь вид,
обличье, форму, стиль, портрет и имя —
… показать весь текст …