Аль Квотион

Еще раз здравствуй.
Снова мы.
Все те же ночь, стихи, кровать.
я снова небо для тебя,
и ты в нем — птичья стая.
Мы, видимо, обречены везде друг друга узнавать,
и некая фатальность встреч все зримей проступает.
Ты можешь выбросить ноутбук,
разбить о стену телефон,
но эта ссылка — прямо в грудь, в которой мое имя.
Я ненавижу каждый стон,
я утомлен и угнетен,
но не умею, как всегда, сравнить тебя с другими.
Любой побег не стоит свеч,
… показать весь текст …

У меня завелся карманный ангел.
Почти как настоящий, светлый, с крыльями, только очень очень маленький. И живет он в моем кармане.
Он бывает капризен, садится мне на плечо и звенит тонким голоском на странном, неизвестном мне языке. Тогда я кормлю его золотистым пшеном и кусочками сахара, и он успокаивается, прячется обратно в карман и тихонько сопит.
А мне становится тепло. Даже если зима, и снег мешается с ветром, острыми осколками царапая лицо, но в этот момент мне становится очень тепло. И я…
… показать весь текст …

Что мотаться странами и селами,
что искать в плацкартных или люксовых?
Ты без них умеешь быть веселым
и губу от горечи прикусывать.
На душе порой такие странствия —
хоть все двери в доски заколачивай.
Хочешь слез — лови дожди октябрьские,
хочешь смеха — строй из тела мачты.
А захочешь вдруг литературного,
собирай на теплом сердце бурю,
доводи девчонку до безумия,
от горящих глаз ее прикуривай.
Как сорвешься (ну, допустим, поездом),
проводнице расплети все косы,
… показать весь текст …

Осенью промозгло и сыро. Поэты пишут о золотой красавице, этакой слезливой рыжей лисице с алыми губами кленовых листьев и глубокими серыми глазами небес. Я плохой поэт, я вижу другое: когда начинаются дожди, наш мир просто ржавеет. Он скрипит старой пустой коляской, младенец из которой не повзрослел, а выпал на землю, в грязные лужи, покрытые бензиновой радугой. Закричал, захлебнулся, затих. И мы, животные, пьющие из этих луж, теперь носим его в себе. Он ворочается в груди, жаждет снова ожить и стать целым, он по-детски капризен, он плачет невпопад, смеется глупостям и ржавеет осенью. Но все же осень — это лишь двадцать недель до весны.

Пуста постель, уста пусты…
Постой секунду просто рядом —
Я посмотреть хочу, как ты
Тишайше памятью осядешь.
Помадой начертив в щеке
Мою березовую заводь,
Где мы как дети налегке
В траву приглаженную падаем,
И лихорадит от любви…
Когда сквозь шрамы и веснушки
Лишь там, где поцелуй царил —
Вдруг спину выгибают души.
Я помню, милая, я помню
Как полон счастья был, как полон…
… показать весь текст …

Так люби — чтобы по имени до окрика,
чтобы спазмом отдавалось по груди,
чтобы родинка ее — ты слышишь, родинка!
стала целою вселенной — так люби!
Так люби — чтобы в карманы руки зябкие
и дрожат, и жаждут — грубые на вид,
чтобы мир дарить не горстью, а охапкою,
чтобы все дарить до крошки — так люби!
Так люби — чтобы прижаться к теплой курточке
и себя прикосновением сгубить
этим искренним, болезненным, измученным
и счастливым до восторга — так люби!
Так люби — чтобы не выспавшись до зарева
озорных рассветных глаз ее теплеть,
… показать весь текст …

Нет, нет, еще осталась пара дней
Звучащего последним солнцем лета,
Ещё светлы глаза твоих друзей
И души ненавязчиво раздеты.
Ещё тепло. И пыльная трава
Всё тянется к улыбчивому небу,
Пока ещё не падает листва
Под тяжестью дождей, бредущих слепо.
И надо жить. Ты слышишь? Надо жить.
Пуская зной ночей в больное сердце,
Всё более отчаянно любить,
Всё ласковей в руках друг друга греться.
Целуй его печальные глаза,
Дари ему глубокий трепет стона,
… показать весь текст …

Я не мотался по церковным службам,
Я свечи не скупал у алтаря,
Не бился в лики лобным полукружьем,
По памяти молитвы вознося.
Меня учил не патриарх, а Гёте,
Я в Пушкинских писаниях тонул.
Я болен словом. Я им сшит, обметан,
Я песни подаю друзьям к столу.
Я причащался Борхесом и Бахом,
Я пост держал среди горящих книг,
Верлен мне стал наставником-монахом,
Я Бродского пророк и ученик.
По головам, разбитым старой верой,
Бездумию, бессловию времен
… показать весь текст …

Тот, кого ты любишь, это воздух. Сладкий, тягучий как вода от переизбытка кислорода, густой и звенящий, острый и холодный. Ты жадно хватаешь его открытым ртом и резко кружится голова, и сердце начинает стучать почти болезненно, но без него — ты задыхаешься. И легкие сжимаются, выдавливая сквозь кожу крик, и озноб, и судороги… пока ты снова не вдохнешь этот ядовитый газ. И тогда можно жить дальше, и дышать, дышать, ды…

Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собс…
… показать весь текст …

Каждая душа — это желание, загаданное Богом,
но не каждая из них сбывается.
Господи, посмотри на меня с печальной строгостью —
мне уже не двадцать,
мне уже ни стихов, ни крыльев, ни девы не нужно, Господи,
ни духовного светлого плача в тени молелен,
посмотри, как чада твои с тобою, Отче, расходятся,
посмотри, как твой замысел снова уходит в землю.
А в земле темно, так темно — что уже не видать ни благ, ни тягот,
а в земле темно, и над грудью — леса твои, Господи, степи твои, холмы.
Посмотри, Господь, я уйду во тьму, и назад — ни шага,
но ведь ты создал свет, значит сам явлен был из тьмы.
Загадал желание.
Вот я — несбывшийся, Господи, неумелый,
… показать весь текст …