Я не мотался по церковным службам,
Я свечи не скупал у алтаря,
Не бился в лики лобным полукружьем,
По памяти молитвы вознося.
Меня учил не патриарх, а Гёте,
Я в Пушкинских писаниях тонул.
Я болен словом. Я им сшит, обметан,
Я песни подаю друзьям к столу.
Я причащался Борхесом и Бахом,
Я пост держал среди горящих книг,
Верлен мне стал наставником-монахом,
Я Бродского пророк и ученик.
По головам, разбитым старой верой,
Бездумию, бессловию времен
Ползет не мудрость, а скупая серость
С прорехами почти святых имен.
И пусть толпа не чувствует подлога,
Пусть ищет жизнь у полых муляжей,
Но все же неизменно ближе к Богу
Обычные стихи живых людей.

Пропиши в своем доме вечерний уют,
Пусть браслетом свернется на тонком запястье,
Пусть зевнёт тишиной между быстрых минут.
Пропиши в своем доме красивое счастье.

Пропиши в своем доме еще и любовь.
Пусть обнимет, прижмёт, горячо поцелует,
Пропиши дома смех, много ласковых слов.
Пропиши их. Пусть дом твой им пристанью будет.

Пусть его не коснется дыханье беды,
Пусть его обойдут злые мысли и люди.
Пропиши в своем доме мечты и цветы,
Пропиши в нем того, кто нас создал и любит.

Есть в мире усталая женщина.
Обычная, сколько таких:
Трудящихся молча до вечера
В забытых краях областных,
Хранящих свое жизнелюбие
И веру в хороших людей
Сквозь дни, до нелепости грубые,
Сквозь гибельность всех этих дней.
На шее, почти что по-творчески,
Не крестик и не жемчуга —
Очки на затертой веревочке,
Два круглых окошка в века.
Она все о чем-то заботится
И как-то житейски проста:
… показать весь текст …

Переживи, перетанцуй, перелюби седую зиму,
Снег будет падать свысока и тихо опускаться мимо,
Снег будет таять на щеке, хранящей горечь поцелуев,
Хранящей нежное тепло давно прошедшего июля.
Снег будет падать… И пускай. Зимой ты больше любишь листья.
И я несу тебе цветы сквозь тишину замерзших мыслей.
Зимой ты больше любишь спать. И я ложусь с тобою рядом
И укрываю нас одним уютно теплым одеялом.
Зимой ты больше любишь свет. Я молча зажигаю свечи
И растворяюсь в красоте укутавшей собою вечер.
Зимой ты тянешься к огню. Я зажигаю свою душу,
Чтоб сердце в жар, чтоб речь в стихи, чтоб снова отступала стужа.
Пусть дни проходят как слова: открыто, искренне, ритмично,
Зимой я так тебя люблю… Но это, впрочем, как обычно.

В целом ничего не изменилось, ты все так же просыпаешься по утрам, моешься, завариваешь кофе, лениво морщишься на свой завтрак, только с каждым днем за окном все темнее. И однажды твой будильник прозвонит, ты откроешь глаза и увидишь ночь. А это значит, что в твоем городе осень. Осень похожа на изысканную болезнь: сначала ты любуешься сменой красок, хватаешь руками листопады, но уже начинаешь чувствовать какую-то нездешнюю печаль и проникаешься тихой нежностью к любимым и близким, словно бы завтра с последним упавшим на асфальт листом исчезнут и они. Но время идет, и поэтический флер спадает с осени, обнажая голые деревья, холод, пасмурную слякоть и первый мокрый снег, быстро превращающийся в грязь под ногами простуженных людей с угрюмыми лицами. Но чем холоднее и беспросветнее темнота снаружи, тем уютнее кажется теплый мягкий свет в квартире. И если лето — это время убегать из дома навстречу несбыточным мечтам подростковой души, то поздняя осень — время возвращаться.

А если я скажу, что я любил?
Так честно, так доверчиво открыто,
Что не хватало ни чернил, ни сил,
Ни красок, ни отчаянных улыбок,
Сказать — тебе. Отдать. Все, все — к ногам.
И сердце, и огни ночного неба,
И музыку, и шепот по ночам,
И жар огня, и ломкий холод снега…
Все, все — тебе. Твоим глазам, рукам,
Душе твоей, исписанной стихами…
Я так любил, так верил я словам,
Звучащим сквозь судьбу мою годами.
Я так любил, вкричав тебя в себя,
Я так любил, уверенно и вольно,
… показать весь текст …