Екатерина Михайлова

Каждый охотник знает, как правильно говорить
с милым ему фазаном. Как подбирать слова.
Каждый охотник ловит фазанов сердечный ритм,
слышит его дыхание. Дышит фазан — едва.

Каждый охотник помнит: не надо бежать, идти,
главное здесь — дождаться. Сдерживает порыв.
Каждый охотник ласков, прост, осторожен, тих,
ловок и слит с пейзажем. До времени. До поры.

Каждый охотник старается не потерять лица,
видя в кустах фазаньих перьев нежнейший шёлк.
Каждый фазан желает, чтобы кусок свинца
точно и необратимо сердце его нашёл.

прежде чем стану радиоактивным пеплом,
грудой осколков, коробкой цветных деталей
в этой весне, где вдогон соловьиным трелям
тикает таймер,

выйдем на улицу, ветру подставим лица —
перед тем, как проснуться за этим краем;
если свобода в том, чтобы выбрать себе убийцу,
я выбираю.

как под ногами земля вращается быстро,
с каждым чёртовым шагом всё меньше шансов;
повремени перед тем, как мне в голову выстрелить,
дай отдышаться,
… показать весь текст …

Человек каждый день поднимается, как на бой.
Человек каждый день поднимается, как на сцену.
Человек очень занят —
он между собой
и ещё одним человеком возводит стену.

Выше стены Китайской,
Китайской стены длинней.
Птица не перелетит,
не перелезет ящер.
Ласточкиного гнезда не совьют на ней,
и оставят надежду всяческие входящие.

За кирпичом кирпич, за плитой плита.
… показать весь текст …

Я помню, как это ещё не значило ничего.
Солнце просто светило, река — просто текла,
нежилось море, не нагоняя высоких волн,
лениво играло в осколки бутылочного стекла.

Ничего ещё не было.
Взлётная полоса
обещала небо — но этого не замечал никто;
с регистрацией, беготнёй,
багажом, посадочными,
планами, ожиданием, суетой.

Ветер набирал скорость —
но всё ещё просто дул.
… показать весь текст …

Мы не прощаемся с тобой, —
на месяц, год или на дольше;
какие «мы», начнём с того,
с каким таким «тобой», продолжим.

Свою свободу и тюрьму,
свои конверты и реторты
я доверяла не тому,
кто может так.

Я помню что-то;
как говорилось в унисон,
смеялось, ниточкой тянулось.
«Мне кажется, я вижу сон», —
… показать весь текст …

Как ты сознательна,
рано ложишься, затемно;
что же ты входишь заново в ту же воду?
Бей себя по рукам, чтобы не писать ему,
как ты ревнуешь его ко всему живому —

от приятных людей до плодов тропических,
попадающих на язык к нему беспрепятственно;
ко всему, что ближе географически, —
категорически нечем тебе заняться!

Как и с каким упоением ты врала себе —
«знаю, на что иду,
ах, пережила немало».
… показать весь текст …

Я знаю так много людей — и у каждого имя;
иногда я с одним бываю, порой — с другими,
временами держу — по-дружески — под прицелом,
безнадёжно любя их — по одному и в целом;
проверяю почту обветренным утром ранним,
всё пытаюсь понять их — долгими вечерами.

Я знаю так много людей — и у каждого право
на личное счастье, на собственную отраву;
сколько сказано слов — а никто ничего не понял…
слишком много я знаю людей, ещё больше — помню,
в общежитии памяти тесно — да как тут выгнать?

— но, когда серп луны кошачьей спиною выгнут,
… показать весь текст …

Всё будет прекрасно —
в апреле растает наст
и встанет смолистый запах
в лесах сосновых.
И станет тепло,
и любимые выберут нас,
а если не выберут —
значит, найдутся новые.

Все кончится просто,
нет смысла рубить с плеча, —
как начиналось:
беседой за чашкой чая.
Я только боюсь того,
… показать весь текст …

В густые вечера,
такие, как теперь,
я, правило забыв —
«не всматривайся в бездну»,
вся схлопываюсь до
«скучаю по тебе»
и не могу найти
себе в квартире места.

Я выхожу на след;
не пойманный — не вор.
Я выхожу на связь,
и я не виновата,
что я себе хочу
… показать весь текст …

Нет, вы её не знаете.
Всё, что писали и пишут
в детских книгах — неправда.
Пустые слухи.
Нет ничего в ней общего
с картинками в ваших книжках;
там, ледяной дворец,
ледяные слуги.

Да, зимой городок её
бел по утрам, как сахар,
вьюга не раз под окнами
песни ночные выла.
Мальчика, говорите,
… показать весь текст …