Зло конкретно, четко, ясно.
Зло всегда с цифрами в руках.
Зло всегда с фамилиями в руках.
Зло материально понятно, ясно и легко овладевает
массами.
Толпа не побежит в больницу перекладывать боль-
ных и мыть полы.
Но мгновенно сорвется бить людей и поджигать
дома.
Зло рождается вместе с ребенком, колотит, бьет,
щипает.
И только постепенно в душу входит его противопо-
ложность.
Добро накапливается. От услышанного. От увиден-
ного. От прочитанного.
Оно требует нежной мамы и времени.
Оно складывается по словам, по поступку, по стра-
ничке.
Оно идет от тех, кто через это прошел и сам понял,
что погасить полезнее.
Не вспылить, не бросить злое слово, после которого
все равно просишь прощения.
Неправота твоя не в слове, а в злости.
Добро твое накапливается всю жизнь и всего лишь
достигает уровня, достигнутого другими.
Поэтому так мало изменений в морали за века.
Добро полностью не передается. Ему нельзя обу-
чить. Злу можно. Зло передается. А накопленное добро
умирает с каждым.
И всё начинается снова.
Но однажды посеянное зло долго остается с челове-
ком. Запоминается всеми. Тем более на экране.
Нельзя сегодня говорить о сексе, а завтра о любви
одному и тому же человеку. Даже если все утверждают,
что это должен знать каждый.
Нельзя сегодня говорить: «Не защищайте демокра-
тию. Сидите дома», — а завтра разоблачать коррупцию.
Ну, кто-то же что-то вспомнит.
Характер человека не зависит от науки, потому что
наука его не совершенствует.
Человек в прямой связи с добром и злом.
И хоть это всё перетекает друг в друга, но мы все
чувствуем, в какой момент что из них берет верх.
И тогда из каждой семьи уходят лучшие. Как бы это
не называлось: борьба за свободу, за справедливость,
за территорию…
Это борьба между теми, кто говорит: жить должны
все, и теми, кто говорит: жить должны не все.
А дальше по списку, с фамилиями, с цифрами в руках
против невнятного бормотания: «это нехорошо», «это
как же так», «за что»…
Добро накопили старики.
Они невнятны и неконкретны.
В них заключена не мудрость, а добро.
Давая злу дорогу, мы все равно поползем просить
прощения…
Когда дело коснется нас.

K тому, что в нашей стране исчезают отдельные люди, мы уже привыкли. Но у нас внезапно исчезло целое поколение.
Мы делаем вид, что ничего не случилось. Пропадают женщины. Пропадают женщины после пятидесяти.
Они исчезли с экранов, они не ходят в кино, они не появляются в театрах. Они не ездят за границу. Они не плавают в море.
Где они? Их держат в больницах, в продовольственных лавках и на базарах и в квартирах.
Они беззащитны. Они не выходят из дому. Они исчезли. Они не нужны. Как инвалиды.
Цело…
… показать весь текст …

А ценности остаются прежними: честность, порядочность, ноги подруги, плечи ребенка, беседа с умным, молчание с ним же, гости издалека, цикады ночью, утренний запах сада, бесшумная походка кошки, книги, дающие возможность жить не здесь, и нормальная дружба, когда обоим ничего не надо.

Если вы спорите с идиотом, то, вероятно, то же самое делает и он.

Определить талант очень просто — вы смотрите, какая женщина возле него. Возле Пушкина, возле Высоцкого, возле Есенина. Потом вспоминаете, какая женщина была возле Брежнева, возле Хрущева, возле Сталина. Не было их у них! Всё было у них, а этих людей у них не было! Вот я и говорю: ты сам такой, какая женщина возле тебя!

Из жён надо выбирать весёлых.

Из весёлых — умных.

Из умных — нежных.

Из нежных — верных.

И терпеливых.

И терпеливых!

Деньги не приносят счастье, зато позволяют обставить несчастье с наибольшим комфортом.