открытые души, закрытые дверцы —
всё сложное так легко:
в попытках добиться чужого сердца
не смей
потерять
своё.

есть неистово сложный, но очень простой закон: навсегда уходя, не смей забывать ключи. не выламывай двери и не топчи газон, не гадай о прошедшем у лживой ночной свечи. невозможно обычный, но очень нелегкий путь: развернувшись однажды, не смей повернуть назад. пусть на сердце тоска и вселенская, подлая грусть — кто из нас не ходил чередою больших утрат? кто из нас не кромсал обнимающий душу лёд? не мычал чье-то имя в пустой и визжащей тьме? всё всегда проходило и это, поверь, пройдет. обернется твоей улыбкой в волшебном сне.

всё, конечно, проходит и это, проверь, пройдёт. но, пожалуйста, мой совет сохрани внутри: «время вылечит раны, и время тебя поймёт. уходя насовсем — не смей забывать ключи».

терпкий запах цветущей груши, твой надменно широкий шаг. время лечит, и тут же — душит, набивая знакомый такт. тик и так, распевают стрелки — я сжимаю карманы брюк. бросить в пропасть бы те моменты, обыграть их в нехитрый трюк. тик и так. уплывает время. забываю твои черты. все открытые ране двери — лишний повод на сквозняки. память стелится на живое, будоражит шальную кровь. кто не помнит своё былое — обречен повторять его вновь. это, впрочем, не так уж важно. то, что ноет — потом поёт. эхо наших многоэтажек сотрясает весенний лёд.

я считаю минуты после удушающего «прощай». время лечит любые грезы, но ласкает мою печаль.

И будет жизнь тянуться нараспев, закаты славя над багровым парком — в нём детский смех окажется подарком, прервавшим затянувшийся припев. И будут вспоминать колокола зачатки старых и не нужных истин, как будто прославляя наши жизни, цена которым пепел да зола. Попутный ветер стянет паруса и возвратит все корабли на берег, но кто бы в этом мире был уверен, что приплывает верно до конца. Пусть бог игриво переводит стрелки, больные мысли в памяти губя — мы всё равно не обнаружим дня застать его великие проделки.

И будет жизнь тянуться как всегда, лениво волоча людей по парку. Нам не найти намека на догадку — как нас таких ещё растит Земля.

ты приходишь нежданно, швыряешь ключи на стол. и прокуренный голос твой мог быть немного тише. но нежданный визит; из горла снова пить бурбон. и ходить босиком по когда-то забытым крышам. а ухмылка твоя — повод вырваться из цепей и накрыть плотной тканью покой одиноких мыслей. вновь игра началась — бьется шепот теней: «проживи с ней ещё десяток волшебных жизней».

ты врываешься зверем в мой богом забытый храм. и с порога кричишь о безумстве всей сути веры. все иконы и свечи — относишь к далеким углам. заливаешься смехом, по полу швыряя вербы.

не заметить бы твой силуэт, не узнать бы стук. потерять бы тебя в толпе непривычных «прочих».
но весне безразличен мотив к ней протянутых рук.
раздает от дверей ключи
и смыкает очи.

забывай, говорили мне, всех, кто смел прикоснуться к твоей судьбе. а иначе ты точно не будешь цел и расстелешься по земле. темной ночью совьешься в тугую нить, задохнешься в потоке чувств. научись беззаботно и славно жить. полон прошлым, а значит — пуст. захлебнись от печали и злой тоски, но упрямо смотри вперед. пусть дороги длинны и далеки. на ладонях растает лёд. ты ведь сам себе — путник и компас — сам. ты предвестник своей беды. отдавай свою душу любым ветрам. но не трогай людские сны. пусть маршрутки гудят и грохочет гром — находи свой душевный штиль. тишина в тебе — тишина кругом, тишина за три сотни миль.

забывай, говорили мне, всё, что жжет и сжигает на полпути.
я иду быстрей, я иду вперед. но не помню, куда идти.