Дорога как струна моей души
на грифе ускользающего лета.
С замашками бродячего поэта
я еду к югу счастья одолжить.
По небу солнце катится клубком.
Болтает надоевший навигатор.
Да помолчи! Не знаешь ни фига ты…
Я не сверну, мне к счастью — прямиком.
Протягивают знойные поля
свои ладони, полные пшеницы.
Подсолнухов приветливые лица
глядят мне вслед, сердиться не веля…
Толпятся у обочин на краю
от зноя пожелтевшие деревья…
А в каждой пробегающей деревне
я что-нибудь родное узнаю…
Бурьян околиц… тракторы в пыли…
Их облик молчалив и неприступен…
И гордое название «Урюпинск»
на баннере красуется вдали…

Остановлюсь, чтоб побродить во ржи.
Пусть отдохнет уставший навигатор…
…а солнца луч как тонкий медиатор
сыграет на струне моей души…

мне уже хорошо… и не холодно, и не жарко.
согреваюсь теплом подсохшей жилетки-мая.
я спокойна вполне, не жду от судьбы подарка,
но, признаться, его не очень-то и ждала я…

отцветает сирень.
на грядках растет капуста.
все короче теперь бессонных ночей тесемки…
правда, мне уже лучше.
лишь только немного грустно…
будто что-то стекает в обыденности воронку…

да крошится душа… а была ведь такой упругой…
я с дорожек сметаю остатки цветков от вишни…
… показать весь текст …

Утро играет стаккато кофейными чашками. Чайник свистит полицейским с разбуженной улицы. Хлеб с ветчиной. Занавески белеют ромашками…
Кто-то проходит на кухню и Ею любуется.
Прикосновенья становятся рваными ранами… Мысли размыты, движенья давно обесточены…
Ей не дано выбирать между прочими равными. Все же в сравнении с Ним стали равными прочими…
Но в совершенстве владеет Она ситуацией: выскользнет вмиг из объятий ужом неприкаянным. Стоит лишь только одной в своих мыслях остаться Ей, как обес…
… показать весь текст …

…И когда мы поймём ненароком
Бесполезность мирской суеты,
Сквозь просвет незашторенных окон
Только тысячи лунных волокон
К нам потянутся из темноты…

Я- смирна и дёготь, вода и песок, бессонница и покой. Не кровь в моих венах — вишневый сок… Запомни меня такой: цепляющей взгляды и пыль дорог, текущей потоком фраз, стремящейся к свету, как мотылёк, как будто в последний раз…
не знающей толком, где сон, где явь, отринувшей слово «боль», как символ безумия бытия, придуманного тобой…
частенько витающей в облаках, горчащей как дикий мед, с покорностью, выпитой до глотка шутом, что во мне живет.
безумно влюбленной в тебя и в жизнь, в патетику жгучих слёз, на стенах читающей миражи
как будто бы всё — всерьёз…

…А если ты встретишь меня иной, повенчанной с темнотой, с неловко ссутулившейся спиной, потерянной и пустой — не верь в обречённость, в тоску не верь, сорви с меня этот бред, словами, что правды моей правей внуши мне, что горя нет. Сожми меня крепко, не отпускай к ненастьям былого дня, и мне, что как прежде тебе близка,
верни, наконец, меня…

Кончается август. Уходит пьянящее лето.
И шлейфом душистым взмахнет и тоску наметёт…
И хочется всем нам ещё продолженья «банкета»,
Но лето твердит:"Через год повторим, через год…"

И грусть растворяется в неба хрустальном бокале,
И осень за дверью встречает, и дальше ведёт.
намокшим плащом нас накроет, согрея едва ли…
Ну где ж ты, тепло? «Через год я приду, через год!»

А скоро уж солнцем отверженный клин журавлиный
Отправится в свой утомительно долгий полёт.
День станет коротким, а ночь нескончаемо длинной…
И всё повторится опять… Через год… Через год…