Проснулись все, кому спалось —
Над крышей что-то взорвалось.
Я распахнул свое окно и глянул вверх.

И тут мне сзади говорят:
«Ты посмотри! Опять бомбят».
А я в ответ: «Да, это ж просто фейерверк».

Кому в ответ? Кто говорил?
Ведь я один в квартире был.
Жена у матери. Давно, наверно, спит.

Я обернулся. Что за бред?
Передо мной стоял мой дед,
Мой дед, который в 45-м был убит.

Шинель, пилотка, ППШ…
А я стоял, едва дыша
И головой своей мотал, чтоб сон прогнать.

Но дед не думал уходить,
Он попросил воды испить,
Потом сказал: «Присядем, внук. Чего стоять? »

Напротив деда я сидел
И словно в зеркало глядел.
И дым махорки, незнакомый мне, вдыхал.

А он курил и говорил
Про то, где воевал, где был,
И как на Одере в него снаряд попал.

Тут его взгляд задумчив стал,
И дед надолго замолчал.
Потом вздохнул и произнес: «Скажи мне, внук,

Ты отчего же так живешь,
Как будто свой башмак жуешь,
Как будто жизнь для тебя сплошной недуг? »

Я растерялся, но потом
Ему все вывалил гуртом:
Что современный человек — такая дрянь,

Что я ишачу на козла,
Что в людях совесть умерла,
И что отмыться им — не хватит в мире бань.

Я что-то там еще кричал,
Но тут кулак на стол упал —
Горящим, страшным взглядом дед меня сверлил.

«Тебе б со стороны взглянуть,
Мой внук, на жизни твоей суть,
И ты тогда б совсем не так заговорил.

Ты был талантлив, всех любил,
Но все в деньгах похоронил.
Искал разгадку смысла жизни, а теперь

Ты ищешь баб на стороне,
Забыл о сыне и жене.
И между миром и тобой стальная дверь.

Неужто ради ваших склок
За хлеб и зрелища мешок
Мы погибали под огнем фашистских крыс?

Эх, нету Гитлера на вас!
Тогда б вы поняли за час
Всю ценность жизни, ее прелесть, ее смысл.

Уже рассвет входил в мой дом,
И пели птицы за окном.
Солдат исчез, и я вдруг начал понимать:

В любом из нас сидит война, —
Не знаю, чья в этом вина, —
И надо жить, чтобы на ней не погибать