Дружба видоизменилась настолько, что допускает предательство, не нуждается во встречах, переписке, горячих разговорах и даже допускает наличие одного дружащего.

Хозяин там орал. За дверью. Переживал!
Я его окликнул. Ну, он пошёл, открыл дверь.
— Слушай…, — я ему, — чего ты? Садись за стол… Молча.
Он сел. Я лёг рядом.
— Слушай, нам так хорошо никогда не было.
Он что-то пишет. Я о нём думаю.
Он повернется… Я перевернусь на спину и смотрю на него…
Он чуть не заплакал: «Спасибо тебе, — говорит, — Эти сволочи, а ты единственный у меня». И мы пошли к его креслу.
Он включил что-то, я у него на подголовнике и левой лапкой на лысине…
Он так осторожно сидел, пошевелиться боялся.
— Эх, — сказал он, — нас бы сфотографировать!
Я сказал: «Не смей…»
И мы оба лежали, не шевелясь…
Ты знаешь, я тоже боюсь его потерять…
… показать весь текст …

Практически переспать могут многие.
А вот поговорить? — единицы!
Берегите говорящих мужчин!
Кстати, тому, кто может говорить, тоже хотелось бы переспать.
От этого разговор преобретает неожиданную глубину.

Делай, что говоришь! Но не говори, что делаешь.

Дружба это не тогда, когда ТЫ мне звонишь, это когда я тебе звоню тоже.

Не лезь туда, где Вас уже не ждут,
И не ломитесь в запертые двери.
Ведь те, кому Вы дороги-придут,
А те, кто мимо шли-Вас лишь «имели»…