Я — гобелен на седом кирпиче стены. Ты — моя красная нить, его основной узор, ангел, удобно сидящий на острие иглы, не подлежащий обжалованию приговор. Чёрт побери, мне кажется я горю. Нечем дышать, не могу отвести глаза. Вместо души добела раскаленный прут. Я не хочу, не могу, я не стану смотреть назад! Пламя волос намотанных на кулак, тело — струной попавшей во власть смычка, я — твой вернейший пёс, я — твой злейший враг, пальцы дрожащие на спусковых крючках! Где твои крылья? Расправь их, малышка-Рысь… Просто закрой глаза и скользи на звук, ветром баюкающим в ладонях парящий лист… наши пути расходятся там, внизу.

У меня есть луна и цепь. Есть луна. И цепь. Восемнадцать шагов по кругу если идти внатяг.
Есть забор за которым я чую и лес, и степь, и детей, что-то знающих о летящих в меня камнях.
У меня есть Бог! Бог даёт мне еду и кров. И ошейник, до шкуры протёрший густую шерсть.
И свободы периметр-трижды по шесть шагов… на цепи. Возле будки. Где толком ни лечь, ни сесть,
Сквозь кинжальный булат желтоватой кости клыков, с переливистым лаем, унылая волчья песнь
Рвётся в небо ночами, мою будоражит кровь… Но мой бог не выносит песен…
Так что меня держит здесь?!
Цепь? забор? Или вздорные детские голоса от которых мурашки по коже и горлом рык.
Я, свернувшись клубком, притворяюсь мёртвым, закрыв глаза, и молюсь что бы мне не попался никто из них.
Я виляю хвостом… Эй, смотрите, это идёт мой Бог! Так срастался, возможно, с карающей дланью разящий меч.
У меня есть долг. У меня есть священный долг. Защищать и хранить. Не пытаясь. Себя. Сберечь.

Ты не бросишь меня, не оставишь? Ты будешь рядом?
Кто бы знал как мне в тягость бороться за каждый вдох.
Я с такой высоты, оступившись, о камни грянул,
Что наверное, вряд ли бы кто-то подняться б смог.

Не молчи!!! Если хочешь ударь, обзови скотиной,
Извини, дорогая, но кажется в этот раз,
Я не встану ни с помощью ласки, ни хворостины.
Я не плачу. Мне попросту что-то попало глаз.

Сколько раз я, хрустя переломанными костями,
Кровью фыркая и богохульствуя пёр наверх?
Для того, чтобы звёзды тебе в подарок таскать горстями.
На такой высоте, веришь, звёзды порой с орех.
… показать весь текст …

Порвётся там, где изначально непрочно.
Кто слышал как поют ангелы?
Сквозь запах мяты и дождя, ночью,
Я наблюдал как вниз они падали.
С овчинку небо, там, видать, тесно.
И рай закрыт, и может так статься,
Что раз уж ангелам там нет места,
Тогда и нам нет смысла ввысь рваться.
Они тонули в крике и пламени,
Окрест себя усыпав всё пеплом,
Они ломали крылья о камни,
А небо было глухо и слепо.
И стать святым сегодня ночью несложно.
Но не пристало, мне, язычнику, каяться,
… показать весь текст …

Ты дрожишь… А давай я согрею тебя? Давай?
Верь, меня не пугает ревущий в тебе январь,
Ты держи меня за руку крепко-крепко, не отпускай,
Я отдам без остатка тепло все, и даже больше!

Будто кто-то друг к другу нас взял и приворожил,
Я теперь не бесцельная масса костей и жил,
Обнимаю до боли причину дышать и жить,
В белом платьице легком, в чёрный смешной горошек.

Если сбиты ориентиры и смешаны верх и низ,
В ледяной круговерти чужих равнодушных лиц,
Станет тяжко-ты сразу душою ко мне тянись,
И запомни, я рядом и я, как никто, реален.
… показать весь текст …

Не задерживая взгляда на одном и том же месте
Вижу даль, и то что рядом, вижу врозь и вижу вместе.
Вижу дно в пустом стакане, шарик перекати-поля,
Облака под сапогами и звезду на небосклоне.
Тёплый бриз над синим морем, лёгкий ласковый и нежный,
Свежий, пахнущий простором, кораблями и надеждой.
Вижу нас. Мы в этом лете, захлебнулись чудесами.
Я дарил тебе рассветы, возносил на пьедесталы.
И восторженно, до дрожи, жадно пил тебя глазами.
Это время не вернёшь, но мы же этого не знали.
Вижу, робких, скороспелых, суетливыми губами,
Поцелуев неумелых под фонарными столбами
Беззастенчивую жадность. Вижу, как касаясь в танце,
Две души в одну сплетались, словно скрещенные пальцы.
… показать весь текст …