Блаженна плоть, что восхотел,
И страсти неуемно жженье,
Но ведаю, что душ сближенье
Блаженней, чем сближенье тел.

А ты краснеешь, как коралл,
И шепчешь, будто вопрошая:
«Одно другому не мешает?»
Мешает, черт бы их побрал…

Я скучаю по тебе, и, собой не докучая,
Не пою теперь — скулю, не живу теперь — скучаю,
Жизнь, как ветошь, расползлась:
День в лоскутья, ночь в лохмотья,
И у Бога на столе, как отрезанный ломоть я…

Впрочем, это всё враньё, ведь, прижав ладонь к виску, я Не скучаю по тебе, не скучаю, а тоскую
И струна ещё туга, и перо ещё живое,
А тоска, как волк в степи, на снегу сидит и воет…

А на том краю степи — там твоя тоска-волчица,
Мне навстречу по стерне не несётся, а влачится,
Потеряв и стать, и прыть, дышит хрипло, смотрит кротко,
Ей бы, бедной, тоже взвыть, но она сорвала глотку.
… показать весь текст …

Нежностью лёд лет растопя,
только одно итожу:
день без тебя, век без тебя —
это одно и то же.

Легкий мой крест, горький мой друг,
это для нас не тайна:
каждая из наших разлук —
словно исход летальный.

Как ты войдешь в завтрашний день —
вместе со мной, одна ли —
Чистых прудов мглистая тень
нимбом парит над нами.
… показать весь текст …

Мне снится женщина одна.
Она умней меня и старше.
Мне так отчетливо видна
тоска в очах ее запавших,
и губ запекшихся края,
и шрам у левого запястья…

Поменьше б снов таких! Но я со снами совладать не властен.
Мне снится женщина одна.
Какие б ни шептал слова я,
но вновь и вновь она со дна
зрачков моих ко мне всплывает.

И молча за руку берет,
… показать весь текст …

— Бери! — сказал мне Бог. — 
И больше не проси!
— Неси! — 
сказал мне бес, над пропастью скользя.

Я так тебя люблю,
что Боже упаси!
Я так тебя люблю,
что выразить нельзя!
Бесплотно, как монах, безмозгло, как дебил,
Терзаю без конца, без устали грублю…
Наверное, другой не так тебя любил?
Я — так тебя люблю.
Я так тебя ЛЮБЛЮ…
… показать весь текст …

В Лефортовском парке сегодня не густо гостей —
лишь утки да я, да и нам через миг расставаться.
В Лефортовском парке зима постелила постель,
белье поменяла и ждет у ворот постояльцев.

Божественный привкус у этой декабрьской среды —
тот привкус сентябрьский по-своему терпок и страшен.
На снежной простынке мои остывают следы,
мои — а под ними еще не остывшие наши.

Я выйду к воде. Я бесслезные спазмы уйму.
На то, что теперь для меня ты — как глухонемая,
я уткам пожалюсь. Они ничего не поймут,
но …
… показать весь текст …