Всё, сентябрь. Теперь уж точно хватит
пить безделья изощрённый яд.
Вон и объявленья в деканате
лишь пустые хлопоты сулят.

В саду, где всё убрали к октябрю,
где так и не настало Бабье лето,
краснело яблоко, дрожало на ветру,
как сердце среди рёбер тонких веток.

Эта осень одна из многих,
тех, что метит в мои подруги.
Так же тянется
очень долго,
словно двигаюсь я по кругу.
Влажный вечер
застал в дороге,
мне б задуматься о ночлеге… и Но почудилось,
дождь немного
пахнет
завтрашним
первым снегом.

Еще не вся листва позолотилась,
а мне уже мерещится зима.
Куда несётся жизнь, скажи на милость?
Зачем мы в этой гонке тратим силы,
я перестал, ей Богу, понимать.

Вошли в привычку промахи Акелы,
а как иначе — времени в обрез.
Не день сменяет день, а вся неделя —
— а следом месяц… осень пролетела…
Седеет борода… Крадётся бес.

Осень пятую неделю
в разноцветном прячет тлен.
Сердца стенки огрубели —
где-то восемьдесят ден*.

У любви тускнеет платье,
яркой моде вопреки,
и в раскрытые объятья
заползают сквозняки.

Институт. Недели до субботы
чуткий сон на парах натощак,
чтоб потом, сдувая пыль с зачёток,
клянчить у профессора трояк.