Мы не должны ни творить из любви кумира, ни «разоблачать» любовь.
Бог есть Любовь, а человеческая любовь — это всего лишь крошечное отражение Его Любви.

Когда двое людей обретают прочное счастье, они обязаны им не дикой влюбленности, а тому, что они — хорошие люди, терпеливые, верные, милостивые, умеющие обуздывать себя и считаться друг с другом.

Любить значит быть уязвимым. Застраховаться невозможно, любовь чревата горем. Полюби — и сердце твое в опасности. Если хочешь его оградить, не отдавай его ни человеку, ни зверю. Опутай его мелкими удовольствиями и прихотями, запри в ларце себялюбия. В этом надежном, темном, лишенном воздуха склепе оно не разобьется. Его уже нельзя будет ни разбить, ни тронуть, ни спасти.

Когда человек действительно научится любить ближнего, как самого себя, ему будет дано любить себя, как ближнего.

Чудо и мученичество идут по одним дорогам; а мы по ним не ходим.

Материнская любовь — прежде всего дар. Но дарует она, чтобы довести ребенка до той черты, после которой он в этом даре нуждаться не будет. Мы кормим детей, чтобы они со временем сами научились есть, мы учим их, чтобы они выучились, чему нужно. Эта любовь работает против себя самой. Цель наша — стать ненужными. «Я больше им не нужна» — награда для матери, признание хорошо выполненного дела. Но инстинкт по природе своей этому противится. Он тоже хочет ребенку добра, только — своего, от матери исходящего. Если не включится более высокая любовь, которая хочет любимому добра, откуда бы оно ни исходило, мать не сдается. Чаще всего так и бывает. Чтобы в ней нуждались, мать выдумывает несуществующие нужды или отучает ребенка от самостоятельности. Совесть ее при этом чиста. Она не без оснований думает, что любовь ее — дар, и выводит из этого, что эгоизма в ней нет.