Эта любовь накрывает тебя лавиной,
Лица, слова вокруг ничего не значат…
Знаешь, со мной невозможно наполовину…
Только с разбега в пропасть! Никак иначе!

и она говорит: «ты же, мальчик мой — просто так,
у меня на тебя ни надежд, никакой любви,
наша тонкая связь — безделушка, игра, пустяк,
если хочешь, сию же минуту ее порви.
ты же знаешь, мой славный, так проще: без драм, без слёз,
не держу, не прошу, не цепляюсь по пустякам…
эта блажь между нами, хороший мой — не всерьёз,
ну не вечно же воском горячим в ладонь стекать…
ты подумай, родной: ну зачем я тебе нужна?
я же девочка — вспышка, подтаявший хрупкий лёд,
ни твоя, ни чужая, ни дочь тебе, ни ж…
… показать весь текст …

Она всегда была немного кошкой…
Она любила спать и молоко,
И под перчаткой каждая ладошка
Скрывала пять изящных коготков
Когда в больших глазах ее блестящих
Луна свой отражала свет слегка,
Она казалась кошкой настоящей,
Готовой для внезапного прыжка.
Она спала калачиком под пледом,
А иногда и вовсе не спала…
Но каждый день назло дождям и бедам
Была непринужденно весела.
Не каждый мог ее погладить шерстку,
Иной, кто часом мимо проходил,
… показать весь текст …

Спит мой ласковый зверь. Я сжимаю его ладонь
Осторожно, некрепко, стараясь не разбудить.
Я прибрежный маяк, он — горящий внутри огонь…
Тот, кто выдумал нас, улыбаясь, с небес глядит.
Спит мой ласковый зверь, стосковавшийся по рукам,
По живому теплу, по касаниям жарких тел…
А под складками век только волны и облака,
Песни синих китов, проплывающих в темноте.
Чутче стаи волчиц я его охраняю сны —
Так рождается нежность /надломленный тонкий лёд/.
Спит мой демон отчаянный, кудри его черны,
Юный месяц в окно серебристые слёзы льёт.
О таком — никому, только глупым ночным стихам…
Что там будет потом, равно, как и две жизни до —
… показать весь текст …

Говоришь, что хандришь и срываешься,
снова пьешь,
Глушишь память в прокуренных барах,
в густом дыму,
А внутри вместо сердца огромный
колючий ёж,
Но об этом молчи. Не рассказывай
никому,
Как построил себе тюрьму.
Перестань возвращаться, затравленный
дикий зверь,
И осколки разбитого неба хранить в горсти.
Я была тебе другом и лекарем, но теперь
Мне тебя не утешить, не вымолить, не спасти…
… показать весь текст …

Замираешь оранжевой бабочкой на холсте,
Но в груди поднимается чёртов девятый вал…
Это блажь или кара — отчётливей помнить тех,
Кто больней тебя убивал.