Ушло поколение «надо»,
Пришло поколение «дай»…
О бедный измученный край,
За что тебе эта награда?
Всё также полоска не сжата
И грустная дума томит:
За что вы погибли, солдаты?
И что нам еще предстоит?

Не торопись убрать с пути
Сей храм, что вечно в небо льется…
Еще тебе в него войти
Однажды все-таки придется.
Дорога к правде нелегка,
Тернист твой путь, редка ограда,
А трасса жизни широка,
Летят по ней —
К воротам ада.
Ну, что ж, ты волен, выбирай —
Свобода нам дана от Бога…
Земной или небесный рай…
Течет река, бежит дорога…

Поэт не должен убеждать — он соблазнитель
И с целью дальнею заходит не спеша
Без понуждения, надменен, безразличен
Вам в разум буквично, роняя словеса.

Он убеждён, но не покажет виду,
Что награждает свыше индивида.

Считая так, старательный оратор
Сближается; сближаясь — дар растрачен.

Родители… Как много в этом слове.
Не стыдно встать пред ними на колени,
У Неба попросить для них здоровья,
А за обиды попросить прощенья.
…Неумолимы стрелки циферблата.
Не заживают раны от проклятий.
Мы понимаем лишь сквозь боль утраты,
Что лучше б не скупились на объятья.
…Так пусть вина не станет комом в горле,
Пусть высохнут родительские слезы,
Чтоб не узнать, как скулы сводит с горя,
И не услышать слов: «Мужайтесь, поздно…»
…Боюсь, себе нам не отмерить сроки,
Но знайте, за слова мы все в ответе…
… показать весь текст …

Я — не шампанское.
Я — женщина-коньяк!
Как мёд, янтарная… Бодрящая, тягучая.
Меня дозируй, словно афродизиак.
И не миксуй меня ни с чем, ни в коем случае.
Я — не вино.
С годами терпкость набрала.
Дарю тепло, когда смакуешь подогретою.
А чтобы крепостью тебя не обожгла,
Оденусь, хочешь, шоколадною конфетою?

Случайный секс. Тела на смятых простынях.
Они в костюмах от-кутюр «Адам и Ева».
Впервые хочется лежать, ее обняв.
Впервые жалость у него, что он — не первый.
Пружины скрипнули и замерли, устав.
В рассветной дымке испарился облик стервы.
Впервые ей целуют руки и уста.
Впервые стыдно ей за то, что он — не первый.