Ты сильнее любого наркотика,
раз увидел — подсел навек;
все мечты о тебе эротика
на усталой подкладке век.

В этот раз я всерьез планирую
хэппи-энд для своих ночей;
пахнет чем-то острым и миррою-
будь моей или будь ничьей.

В эту осень — сухую, нежную-
я совсем разучился спать,
и в себе самом что-то прежнее,
одурев от тоски ломать,

но не строить; пугаться истины —
что земли не чувствую под ногами;
засыпая, складываю неистово
нас в любовное оригами.

— хорошо ли спится с нелюбимыми?
нет, я понимаю с не любыми, но ведь все, на что нужны они: спастись от боли —
и не более.

хорошо ли спится с равнодушными?
не измучились объятиями душными?
впрочем, понимаю, Вам спокойней так:
чувства разбазарив как пятак.

хорошо ли спится тем, кто предали?
совесть к ним приходит за обедом ли,
на концерте ли, под песенку сопливую, —
начиная свою пытку молчаливую?
… показать весь текст …

Лучше тебе не знать из каких глубин
добывают энергию те, кто отчаянно нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
Черное ухо;
как челюскинец среди льдин —
на пределе слуха —
сквозь шумной толпы прибой
различить пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце в чужой груди.

Лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье, когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
… показать весь текст …

Давай будет так: мы встретим однажды друг друга —и не заметим, верней — не узнаем. Мы вышли из этого круга, из замкнутой этой системы воспоминаний —мы больше не бредим всем тем, что могло быть стать нами. И с нами. И между нами.

Мы не приходим друг к другу ни снами, ни сладкой тоской, что под музыку рейва, или — неважно — под музыку вальса, вскипает под кожей, и нежно тревожит, и режет осокой, и манит своей колдовской мелодией сердце — мол, не уходи, оставайся! и тянется нитью из памяти шлейфа,…
… показать весь текст …

Со временем всё забывается,
остаются мелочи, в общем-то:
ямочки там, родинки, тоненькие ключицы.

Остальное не помнится ни черта,
да и нужно всё это было,
чтобы истине простой заучиться:

никакой любви нет важней, чем та,
что смогла с тобой приключиться.

Говори со мной, говори о счастье и горести,
говори со мной бесконечной повестью,
пока не взлетел самолет, пока не дрогнуло тело поезда,
не погасла звезда на севере,
горизонт не растаял в дрожащем мареве,
говори последней листвой на дереве,
говори беззвучием понимания.

Говори со мной —
так правдиво, чтоб даже боязно,
пусть этот случай не вписан в полис, но
голос твой лечит не хуже прополиса,
так что выберусь, оклемаюсь, выстою,
только говори со мной —
… показать весь текст …