Никто не хочет оставаться в одиночестве: оно высвобождает слишком много времени для размышлений. А чем больше думаешь, тем становишься умнее — а значит, и грустнее.

Человек, подобный мне, не сможет устоять на земле, если нет никого на свете, кто бы подумал и потревожился о нем. А я уже давно живу так, что принужден в полном одиночестве думать и о себе, и обо всем на свете. Оба эти груза вместе я должен нести один. Их нельзя разделить и каждый тащить отдельно или суетливо взвалить на плечи только один из них… И, верно очень хорошо, что я один, что весь мир во мне одном. Однако человек такой, как я, в конце концов забывает, что о нем может думать другой человек. Забывает… И потребность в таком чувстве притупляется и словно отмирает, будто зарастает мхом и покрывается пеплом. Так ты и живешь — то тяжело, то легко, то весело, то печально — и не подозреваешь даже, что человек одарен еще одним прекраснейшим свойством — радостью от того, что кто-то другой думает о тебе, искренне и бескорыстно беспокоится о твоей судьбе.

Раньше я думал, что худшее — это умереть в одиночестве. Это не так. Худшее — это умереть в окружении людей, с которыми ты чувствуешь себя одиноко.

Устала — от умной глупости, Хочу — наивной догадливости. Наелась веселой скучности, Запить бы — спокойной радостью…

Судьба нередко дает нам людей, которые хороши для жизненного опыта, но не для жизни.

Мы так легко находим повод для недовольства, а как бы хотелось так же легко находить повод для радости.