Я хочу оставить своим детям столько, чтобы они чувствовали,

Я хочу оставить своим детям столько, чтобы они чувствовали, что могут делать все, что хотят, но не столько, чтобы они чувствовали, что могут ничего не делать.

— Дед Вить, а когда ты умрешь, кому достанется твоя машина?
— Илюша, наверное, тебе.
— Дед Вить, а ты когда умрешь?
----------
Из комнаты доносится истошный рев четырехлетнего Алешки. Щеки мокрые от слез. Брови скучились над сморщенной переносицей. Побелевшие пальцы сжимают в обоих кулаках помаду. Поворачивает страдальческое лицо к прибежавшей маме и, всхлипывая, спрашивает:
— Мама, а когда ты умр-р-решь, кому помада твоя достанется?
— Ну, одна тебе, а вторая Маше, наверное.
— Вот так, Маха, — Алешка торжествующе трясет кулачками в сторону старшей сестры. — Не только др-р-ря тебя все будет. Мне тоже надо.

Самое лучшее наследство, что МЫ можем оставить ДЕТЯМ — это воспитанная ЛИЧНОСТЬ!!!

Жил-был хомяк. Крутил колесо, точил зернышки, спал, опять крутил колесо. Какал. Опять спал. Пришло время и подсадили самку. Вроде как и семью надо создать. И опять — крутил колесо, точил зернышки, смотрел за беременной самкой, спал. Какал. Опять спал. И снова колесо. Пришло время и подрос сынишка. Хомяк обнял дитя и по-отцовски обнадежил :"Вот, смотри, сынок, придет время и все это будет твое".

Оставлять богатство детям? Умны будут — без него обойдутся; а глупому сыну не в помощь богатство. Наличные деньги — не наличные достоинства. Золотой болван — все болван.

Под окошком больничной палаты
Ты кричишь:"На кого он похож?"
На тебя, дурачок, всё — как надо.
Ты теперь никогда не умрёшь.

Ваши книги и ваши картины,
И походы, рубя и трубя,
Ваше «Сына!» — всё это едино,
Всё затем, чтоб продолжить себя.

Эта слабость, и сладость, и млечность,
Этот сердце сжимающий крик —
только чтоб уцепиться за вечность
и в бессмертье поверить — на миг!