Шире всего распахнуты двери в тупик

Сценарий короткометражного фильма

Автор: Юрий Тубольцев

(В новой кинематографической системе Хокку-Тубокку)



СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ

Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник.

МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения.

На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор.

Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке.

Максим пишет крупно, выводя каждую букву:

«Я убил человека».

Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта.

СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ

Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов).

Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского.

Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа.

Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола.

Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал.

Девушка улыбается глазами.

СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ

Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт.

У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя.

МАКСИМ

Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик.

Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты.

СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР

Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер.

МАКСИМ

(в трубку, тихо и ритмично)

Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай.

Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа.
СЦЕНА 5

ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР

Прихожая зажата между серыми стенами, как узкий кадр немого кино. На полу лежит раскрытая тетрадь «Дневника писателя» — её страницы слабо мерцают фиолетовым неоном.

МАКСИМ стоит у двери. Его пальцы застыли в сантиметре от дверной ручки. Он ждёт Ту Самую Девушку из метро. Время пульсирует в такт его неровному дыханию.

Резкий, дребезжащий звонок в дверь взламывает тишину.

Максим распахивает дверь.

На пороге стоит дряхлая зеленая СТАРУХА. Её лицо — сухой пергамент, изрезанный глубокими морщинами времени. На плечах — ветхая, некогда театральная шаль. Её пустые глаза смотрят сквозь Максима.

СТАРУХА

(скрипучим, ровным голосом)

Я знаю, к тебе девушка должна приехать… Я вместо неё!

Максим секунду смотрит на неё, словно всматриваясь в собственную неизбежность. Затем резко, с сухим хрустом захлопывает дверь. Проворачивает ключ.

МАКСИМ

(тихо, обращаясь к закрытой двери)

Жизнь — это гимн несправедливости.

Максим отступает на шаг. Его тень на стене неестественно удлиняется.

СЦЕНА 6. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР

Снова звонок в дверь. Короткий, настойчивый, как удар пульса.

Максим медленно открывает дверь во второй раз.

На пороге стоит ДЕВУШКА 2. Её движения судорожны, глаза лихорадочно блестят. Она вцепляется пальцами в косяк двери.

ДЕВУШКА 2

(почти выкрикивая, захлебываясь словами)

Тебе девчонка из метро дала телефон тупой, заторможенной подружки! Я не тупая и не заторможенная! Я всем это докажу! Слышишь?! Всем!

Максим смотрит на её искажённое криком лицо. Без колебаний он с силой захлопывает дверь перед её носом. Щелчок замка звучит как выстрел в пустоту.

МАКСИМ

(качая головой, с абсолютной уверенностью)

Нет… Она тупая и заторможенная!

Максим прислоняется спиной к двери. Звуки за дверью мгновенно затихают. Наступает абсолютная, вакуумная тишина.

СЦЕНА 7. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Тесный, металлический вагон поезда пульсирует на стыках рельсов, словно зацикленный хронотоп. Вокруг — серые застывшие фигуры пассажиров (Хор Буратозов), погружённые в экраны своих смартфонов.

МАКСИМ стоит у дверей. Его взгляд чист и неподвижен.

Вдруг сквозь толпу проступает Её силуэт. Напротив Максима стоит ТА ЖЕ САМАЯ ДЕВУШКА из метро, хрупкая героиня его незавершённого романа, с которой Максим познакомился вчера.

Камера медленно опускается вниз. КРУПНЫЙ ПЛАН.

Носок изящной туфельки Девушки медленно, со щелчком невидимого компаса, поворачивается на несколько градусов и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия вселенной восстанавливается.

Максим замирает. В его глазах вспыхивает экстатическое озарение.

МАКСИМ

(про себя)

Она снова хочет со мной познакомиться!

Орбиты совпали!

СЦЕНА 8. НАТ. УЛИЦА У СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ

Поток людей выносит Девушку наружу. Максим следует за ней шаг в шаг, ломая ритм толпы. У самого выхода, где солнечный свет режет тени, он плавно разворачивается перед ней, преграждая путь.

МАКСИМ

Ваш носок… Он снова смотрел на 

меня. Это не может быть ошибкой.

Дайте мне ваш телефон.

Девушка смотрит на его бледное лицо с пугающей чистотой гения. На её губах играет тонкая, загадочная улыбка.

ДЕВУШКА

(смеётся)

Я опять дам тебе телефон тупой,

заторможенной подружки!

МАКСИМ

(с абсолютной, непоколебимой верой)

Я знаю, на этот раз всё получится.

Ты дашь свой телефон.

Девушка пристально смотрит на него. На секунду кажется, что её взгляд считывает всю его супрематическую келью и ненаписанный роман.

ДЕВУШКА

Да… Плюс один!

Девушка заразительно смеётся. Она берёт маркер и на клочке бумаги выводит ровную, издевательскую математическую прогрессию:

«123456789».

Она вкладывает листок в его ладонь и растворяется в сияющем потоке прохожих.

СЦЕНА 9. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ

Максим едет обратно. В его руке зажат листок с цифрами. Он бережно гладит бумагу пальцами, глядя на идеальный ряд чисел.

В его сознании нет места для сомнений или подвоха — он видит лишь совершенную гармонию числового ряда, Логос победы.

МАКСИМ

(шёпотом, с улыбкой)

Идеальная симметрия… Это счастливый номер! Прогрессия означает успех!

Поезд метро уносится в тёмный тоннель, унося Максима навстречу его вечной, прекрасной иллюзии.

Звучит звенящий космический аккорд «Ы».

Свет кадра медленно растворяется в ослепительно белом листе.

КОНЕЦ ФИЛЬМА

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

Массмедиа — это культурно, но дурно.

Юношеский максимализм — это огонь, который разжигает мечты и сжигает мосты.

Показуха — это приз для дураков, мудрость любит тишину.

Культура масс — это снежный ком пустоты в черном квадрате Малевича.

Совет — это добро не к добру.

Мудрость — это банальность тысячелетней выдержки.

Молчание — это тоже ответ, и зачастую самый красноречивый.
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить. — Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.