Любовь не обязана быть ожиданием...
Глава двадцать.
Она смотрела по сторонам, вглядывалась в прохожих, ловила взглядом чьи-то резкие движения, повороты плеч, наклон головы — и каждый раз сердце на секунду замирало, а потом тихо опускалось обратно: не он.
Она поймала себя на мысли, что стала думать о нём почти постоянно. Просто он всё время был где-то на краю сознания, тёплый и тихий. И теперь этот вопрос крутился у неё внутри, как снежинка, которая никак не может упасть: *«Может, это любовь?»*
Но вот уже несколько месяцев он не подавал никаких знаков. Ни сообщения, ни случайной встречи, ни даже намёка на то, что он вообще помнит её имя. И от этого тишина вокруг становилась чуть тяжелее.
Однажды она остановилась у витрины кофейни, где стекло было запотевшим изнутри, а на подоконнике стояла маленькая керамическая сова — такая простая, домашняя, что хотелось её потрогать. Lady Svett прислонила ладонь к холодному стеклу и вдруг поняла, что устала высматривать его в каждом прохожем. Устала ловить в чужом повороте головы его тень.
— Прости, Elias, — тихо прошептала она, не для прохожих, а для себя самой. — Я больше не буду тебя искать.
Lady Svett шла и чувствовала, как с каждым шагом вопрос «может, это любовь?» теряет свою остроту. Потому что любовь ведь не обязана быть ожиданием. Иногда она — это то, что ты бережёшь в памяти, как тот самый кленовый лист, но не держишься за него так крепко, чтобы пальцы побелели.
Вечером, дома, она достала блокнот, открыла на той самой странице, где между страниц лежал потемневший лист,
и написала одну строчку — не про него, а про себя:
*«Сегодня я перестала его искать. И мир сразу стал больше».*
А потом закрыла блокнот, поставила чайник и села у окна. Ветер кружил чуть заснеженные листья, осень по прежнему прекрасна… А скоро зима…