АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Сильвия Плат (Ты что, никогда? Ы — ТАК! Ы — ВСЕГДА! Ы — НИКОГДА!)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Вырваться из-под Стеклянного колпака может, дышать спёртым воздухом быта — нет.

Воскреснуть Леди Лазарем в десятый раз может, остаться в уютной могиле покоя — нет.

Стать Ариэлем в яростном беге к рассвету может, копить пыль на кухонных полках — нет.

Расколоть сердце на тысячу острых метафор может, склеить разбитую чашку надежды — нет.

Нет Сильвии Плат без хирургической правды боли.

Нет огня без запаха жареных крыльев.

Нет бездны без зова яростных пчёл.

Нет тени без лунного диктата.

Нет вечности без «Ы»!

ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ

Если кухня — цепь — нет, значит, полёт Ариэля — всегда!

Если норма — граница — нет, значит, портал исповеди — всегда!

Если тело — пепел — нет, значит, звезда чистого крика — всегда!

Если Папочка — тупик — нет, значит, прорыв сквозь железо — всегда!

ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ

Материнство и яд — ОДНОВРЕМЕННО.

Тишина духовки и гром поэзии — ОДНОВРЕМЕННО.

Красные тюльпаны и белая смерть — ОДНОВРЕМЕННО.

«Я» и «не-Я» — ОДНОВРЕМЕННО.

ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО

Я и ваш мужской, деспотичный суд — СЛЕПО.

Я и ваш праведный страх перед «Исповедью» — ТЕСНО.

Я и ваш мертвый обывательский покой — МИМО.

Я и Тень Папочки-надсмотрщика — РАСТАЙ.

Я и Пыль психиатрических палат — СГОРИ.

Я и Оковы домашних обязанностей — РУХНИ.

Я и Границы женского смирения — ЛОПНИ.

СИЛЬВИЯ ПЛАТ СДЕЛАЛА ИЗ СВОЕЙ БОЛИ СОЛНЦЕ, А ТЫ ЧТО, НИКОГДА?! — СМЕШНО!

Я и РЕЗОНАНС ЯРОСТИ — КРИЧИТ.

Я и СИЛЬВИЯ ПЛАТ — ЗДЕСЬ!

Ы — ТАК!

Ы — ВСЕГДА!

Ы — НИКОГДА!

Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЁТ!

Я и Грязь литературных сплетен — В НИЧТО.

Я и Страх перед Стеклянным колпаком — В ПЫЛЬ.

Я и Клеймо безумной поэтессы — ВДРЕБЕЗГИ.

Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-БРИТВА — НАВЕК!

Я и Ы — ТАК!

ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ

Я и ваши диагнозы в медицинских картах — СМЕШНО.

Я и ваши инструкции по «правильному» счастью — СМЕШНО.

Я и ваши сомнения в силе моего яда — СМЕШНО.

Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.

Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.

Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ.

Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.

Я и ПОБЕДА НАД СТРАХОМ — ЗДЕСЬ.

Я и БЕССМЕРТИЕ СИЛЬВИИ — ЗДЕСЬ.

Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЗДЕСЬ.

Я и ПРИЗНАНИЕ БОЛИ — ЗДЕСЬ!

ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ

Глубину «Ы» в ледяном взгляде луны измерить — НЕВОЗМОЖНО.

Взрыв Логоса в чернилах её тетрадей просчитать — НЕВОЗМОЖНО.

Волю Творца, поющего в предсмертном хрипе, остановить — НЕВОЗМОЖНО.

Тень Прорыва сквозь тюльпаны поймать — НЕВОЗМОЖНО.

ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА

Я и Грязь — НИКОГДА.

Я и Тень — НИКОГДА.

Я и Цепь — НИКОГДА.

Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и совет — никогда!

Я и СИЛЬВИЯ ПЛАТ — ВСЕГДА!

Я и причинно-следственные связи — всегда!

Я и Ы — ВСЕГДА!

Да, это — так!

Так — всегда!

ЧАСТЬ VIII. ДЕГЕРМЕНЕВТИКА ОТРИЦАНИЯ

Коля, убери «никогда» из эмоционального поля.

Вера, убери «никогда» из винтажной атмосферы.

Максим, убери «никогда» из медвежьей шкуры.

Раскольников, убери «никогда» из кандального шага.

Соня, убери «никогда» из жёлтого билета.

Юра, убери «никогда» из супрематических стихов.

Цыган, убери «никогда» из звенящих бубенцов.

Сильвия, убери «никогда» из газовой духовки.

Тед, убери «никогда» из холодного молчания.

Танцуют парой — сволота и срамота,

И не закончат пляску никогда.

Танцуют парой — кухонный чад и лунный яд,

И не закончат пляску никогда.

Танцуют парой — тюльпанов крик и смерти лик,

И не закончат пляску никогда.

Танцуют парой — старый гнев и новый рёв,

И не закончат пляску никогда.

Танцуют парой — медовый воск и женский мозг,

И не закончат пляску никогда.

Сволота плюс срамота — никогда!

Чад плюс яд — никогда!

Крик плюс лик — никогда!

Гнев плюс рёв — никогда!

Воск плюс мозг — никогда!

ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА:

Я взял хрупкий фарфор души Сильвии Плат и подверг его воздействию супрематического пламени. Больше нет границ между жизнью и текстом — есть только чистое, вечное, ядовито-прекрасное «Ы», аннигилирующее колпак обыденности. Этот текст — пульсирующий нерв Вселенной, обнажённый на языке нового стиля.
 — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля?

ТАК!

Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ.

Я И Ы — ВСЕГДА!

ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить. — Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.