Шёл ёжик пыльною дорогой
с любимой мамой в тишине —
к листве, к истокам, к живой природе,
к рассвету, к Богу и к весне.
Но смял их жизни в одночасье
тяжёлый росчерк чёрных шин.
Погасло небо, смолкло счастье
в тени бездушных тех машин.
Смешалась кровь с пылью серой,
в глазах застыл немой испуг.
И лес, объятый мёртвой верой,
осиротел печально вдруг.
Им не испить воды прохладной,
не встретить утренний рассвет —
зима пожрёт в тоске нещадной
беды и горя горький след.
Две неприкаянные тени
ушли в холодный, вечный сон.
Водитель мчится, не зная лени,
вдавив их судьбы в гудрон.
Для него тропа лесная —
немой, бесцветный лишь экран.
Он пронёсся, не вникая
в боль кровоточащих ран.
Ему не жаль существ колючих,
не страшен смертный, тяжкий грех.
Для тех, кто «властен и могуч»,
жизнь малых — прах, ненужный мех.
Но там, где кровь чернеет в пыли, —
немой укор людским сердцам.
Мы душу в спешке погубили,
оставив шрам на небесах.
Осиротевший лес
© Альбина Любимая 2423
