ЛОГЛАЙН

Когда Максима начинает преследовать карлик с мячиком, возникающий даже в выключенном телевизоре, он выдвигает гениальную юридическую защиту: «Я настолько порядочен, что не заметил тридцать пять предупреждений о том, что живу в театре». Однако вместо оправдания адвокаты-предатели учетверяют обвинения и запускают двадцатилетнюю программу психологического шантажа с использованием 25-го кадра, пытаясь убедить Максима в том, что от него в ужасе разбегается всё способное быстро бегать население планеты.

СИНОПСИС — гимн «бюрократического галлюциноза» и «юридического сюрреализма».

Название: «ИНЕРЦИЯ НЕВИННОСТИ, ИЛИ ПОБЕГ МЯЧИКА ИЗ-ПОД КУПОЛА»

Глава I. Глюк в системе координат

Жизнь Максима превратилась в малобюджетный хоррор, поставленный безумным клоуном. Куда бы он ни шёл — в булочную, в прачечную или в глубокие раздумья о судьбах человечества, — на его пути возникал Карлик с мячиком. Карлик не просто стоял; он совершал сложный аттракцион: демонстративно пугался Максима и делал вид, что спасается бегством.

Феномен преодолел границы физики: стоило Максиму включить телевизор, как в прогнозе погоды, в рекламе йогурта и даже в помехах возникал тот же Карлик, убегающий за горизонт с тем же самым мячиком. Максим, обладая титаническим спокойствием, целый год игнорировал этот абсурд, полагая, что это просто новая форма транс-национального корпоративного маркетинга.

Глава II. Театральный анамнез

Спустя год анализа Максим достигает просветления. Он вспоминает: всё его детство прошло в декорациях. Его жизнь — это не биография, а бесконечный спектакль, где окружающие — актёры, которые 35 раз (Максим подсчитал по репликам) предупреждали его, передразнивали и давали понять, что все всё про него знают и он под наблюдением.
Максим пишет адвокату объяснительную, логика которой способна взъерошить мозг любому выпускнику Гарварда:

«Уважаемый защитник! Раз я с детства жил в театре и пропустил мимо ушей 35 прямых предупреждений и передразниваний, это неопровержимо доказывает мою феноменальную порядочность. Я — человек настолько экологичный и добросовестный, что мой мозг просто отказывается регистрировать подвохи. Следовательно, когда я попросил Карлика открыть мне дверь, а он убежал — это не я его напугал. Это моё тотальное нежелание замечать театральность мира достигло апогея. Я чист, а Карлик — просто случайно испугался, с кем не бывает!»

Глава III. Великое Адвокатское Предательство

Адвокаты, вместо того чтобы аплодировать этой интеллектуальной победе, совершают акт беспрецедентного коварства. Они не предлагают Максиму вспомнить те 35 предупреждений. Напротив, они объявляют, что Максим — «Магнит для убегающих».

В 2006−2011−2016 годах ложные обвинения постепенно учетверяются. К делу подшивают «Побег Карлицы», «Массовый исход гномов» и «Исчезновение лилипутов из цирка». Адвокаты превращаются в инквизиторов.

Глава IV. Двадцать лет 25-го кадра

Следующие два десятилетия превращаются для Максима в технологический ад. Мошенники от юриспруденции создают вокруг него голографическую тюрьму.

Через 25-й кадр во все клипы, фильмы и даже в его собственные сны вмонтированы проекции бегущих людей. 10 000 раз его обвиняют в «убегании», имитируют детекторы лжи и заставляют верить в мифические преступления.

Максим стоит посреди этого вихря проекций, сжимая в руках свою объяснительную, и понимает: в мире, где адвокаты — мошенники, а карлики — галлюцинации, единственная реальная вещь — это его собственная способность не замечать этот бред, что и делает его самым честным человеком во вселенной.


Финал: Максим улыбается в камеру, зная, что в 26-м кадре он уже давно вышел из этого театра, оставив адвокатов спорить с пустотой.

И тут к Максиму подходит наставник и спрашивает: А ты что, никогда не засовывал руку под юбку девушке в кино?
И Максим бежит с девушкой в кинотеатр. Его планы вызывают доверие.

Развернутый синопсис
Максим сталкивается со странным феноменом. Куда бы он ни шел — у него на дороге стоит карлик с мячиком и делает вид, что он убегает от Максима. Как только Максим включает телевизор — там сразу появляется карлик с мячиком, который делает вид, что убегает. Максим в течение года не обращал на это внимание, а потом стал анализировать, в чем дело.
Максим вспомнил, что он с детства жил в театре и его с детства много раз окружающие предупреждали и передразнивали, что все всё про него знают.
Максим пишет адвокату объяснительную со следующей логикой — раз я с детства жил в театре и меня много раз предупреждали и передразнивали, что все вокруг всё про меня знают, значит тот факт, что я попросил карлика с мячиком открыть мне дверь в подъезд, а карлик случайно испугался и убежал, этот факт говорит о том, что я не заметил множество случаев, когда меня до этого предупреждали и передразнивали, значит я, наоборот, не виновен и карлик с мячиком не мог от меня убежать.
Однако адвокаты не среагировали на объяснительную Максима и не предложили ему вспомнить все многочисленные случаи, когда Максима предупреждали и передразнивали. Вместо этого Максиму учетверили ложные обвинения, сказали, что от него убегает и карлик и карлица и на протяжение следующих двадцати лет десять тысяч раз его регулярно обвиняли, делая ему 25-м кадром проекции, якобы от него все убегают, якобы проводили с ним детектор лжи, а, на самом деле, через двойную игру и ложную версию выясняли, чей Максим переписчик, так как нашли у него анаграммы в стихах и шифры в дневнике.

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить. — Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.