ЛОГЛАЙН

Решив подражать Достоевскому и пафосно написать в дневнике великую фразу «Я убил человека», интеллигентный Максим неожиданно для себя запускает безумный корпоративный переполох: его адвокаты наотрез отказываются защищать «убийцу», панически ищут ему невест по объявлению, всегда не доигрывая «свадьбу», пускают слух о бегстве от Максима мифического карлика и с лупой изучают его анаграммы, пытаясь выяснить, чей же он всё-таки тайный переписчик.

Максим пишет «я убил человека», подражая Раскольникову Достоевского, а адвокаты, наоборот, заставляют его девушек искать и врут, что от него карлик побежал, а сами выясняют, чей он переписчик, почему у него шифры в дневнике и анаграммы в стихах.

СИНОПСИС КОМЕДИИ

Акт I. Литературный зуд

Максим, начитавшись классики и решив во что бы то ни стало прославиться на литературном поприще, садится за стол, чтобы написать гениальный роман в стиле «Преступления и наказания». Глубоко вдохнув, он выводит на чистом листе классическую фразу: «Я убил человека».

Максим искренне гордится слогом, не подозревая, что его записная книжка давным-давно под наблюдением у команды предприимчивых адвокатов.

Акт II. Адвокатская паника

Для адвокатов записная книжка Максима — не литература, а головная боль. Увидев заветную фразу, они решают, что клиент «сошёл с ума по Достоевскому» и реально влип. Однако сдавать его полиции нельзя (кто ж тогда будет платить гонорары?).

Вместо того чтобы просто спросить, кого же он там «убил» (конечно же, комара на обоях), адвокаты включают режим тотальной конспирологии. Они объявляют экстренный план спасения: «Срочно искать ему девушек, чтобы отвлечь от топора!» и обвинить Максима, якобы, раз он ищет девушек, значит, он маньяк, и параллельно пускают по офису жуткую панику, что от Максима только что… побежал какой-то подозрительный карлик.

Акт III. Анаграммы и переписчики

Пока Максим сидит в кофейне и пытается познакомиться с первой попавшейся прохожей, адвокаты проводят собственное «независимое расследование». Они вдвоём склоняются над дневником подзащитного и с лупами ищут скрытые смыслы.
 — Глядите! — шепчет один адвокат, подёргивая глазом. — Здесь написано «мелькая», а если переставить буквы — получается «я — царь»! Чей же он переписчик?! Какая разведка его заслала?! Почему в стихах про салют зашифрованы коды трехкратного «ура»?!

Финальный абсурд

Максим возвращается домой с пачкой буклетов от брачных агентств и удивлением обнаруживает, что вокруг его квартиры выставили почётный караул из юристов с детекторами лжи. Адвокаты требуют немедленно выдать им «явку с повинной по поводу карлика» и расшифровать анаграммы. Максим разводит руками, открывает томик Достоевского и понимает: самая страшная литература — это та, которую комментируют твои собственные защитники.

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить. — Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.