Ещё одна история про первого моего бригадира Александра Евменовича.
Молодым специалистом волей судьбы попал он на работу в Барнаул, на большой завод — что-то там станков и агрегатов.
В коллективе было не так много приезжих, в основном местные, но приняли как родного. Ну понятно: 20-летний пацан, папки-мамки далеко, общежитие — таким и теперь помогают, даже там, где я работаю.
И в общем, быстро он вникал в работу и был не на последнем счету у коллег и начальства. Но вот, говорит, была странная особенность понедельника. В понедельник люди в цехе здоровались и не спрашивали, как дела, а спрашивали — сколько? Ему лично этот вопрос адресовали редко, понятно, он лишь пожимал плечами, но что именно «сколько» — переспросить стеснялся. Может, это что-то такое, незнание чего меня дураком выставит — наверно, так он думал. Наблюдая со стороны, он слышал, как отвечали другие. Это были сухие цифры, но после их произнесения следовала реакция от спросившего. Причём, как он быстро выяснил, чем выше называлось число, тем одобрительнее была реакция. Ну вот такой пример диалога:
— Доброе утречко. Сколько? — Сто тридцать пять. — Нормально. — А ты? — Сто восемьдесят три. — О! Да, ты молодец.
Кто называл цифру меньше ста, того ободряюще похлопывал по плечу и говорили: «Что-то ты слабовато…»
И вот в очередной понедельник, а это была неделя после второй или третьей его зарплаты. Был у них уговор, что он освоится и проставится за момент вливания в коллектив. Какие-то лишние часы ему в табель даже внесли, чтоб особо не пострадал в финансах. Но в этот день он был особенно востребован, чтоб поздороваться и справиться, в силах ли уговор на вечер. И на третий по счёту вопрос «сколько» он, не выдержав, ответил: «Двести пятьдесят четыре». Собеседник округлил глаза и сказал: «Ого!» Взял Евменовича за руку и повёл к мастеру. Мастер едва успел переодеться и поправлял причёску возле зеркала. В зеркале же он увидел молодого работника и поздоровался.
— Спроси его, сколько. — Ой, да брось. — Нет, спроси. — Ну, сколько? — Двести пятьдесят четыре… — Сколько? — Двести пятьдесят четыре, — смелее повторил Евменович.
Мастер засмеялся.
Через полчаса мастерская гудела. И вдруг бригадир, посмеиваясь, спросил:
— А с чем ты их ел? — Кого? — Да пельмени. — Какие?
Краснея, понимая, что горит на вранье, но реакция у коллег более чем снисходительная, он во всём сознался.
— Откуда я знал, что вы после выходных обсуждаете, кто сколько пельменей съел за два дня…
С недельку эта история посмешила цех, и на этом всё успокоилось.
Всё это было поведано мне с целью объяснить, как важно не стесняться спрашивать и переспрашивать, если чего-то не знаешь или не понимаешь.
254
© Алексей Асташов 403
