Май с каждым днём растерянней и тише —
как старый сад в черёмуховом сне,
теряет силы, и всё ближе, ближе
июнь — пижон в малиновом пенсне.
Уже летит — то клочьями, то плавно —
над городом, над линией реки
белёсый пух — взъерошенный и славный,
как хлипкие птенцы из-под стрехи.
Пух липнет к брюкам, путается в ивах,
садится на ресницы и зонты:
играющее небо шаловливо
роняет вниз пушистые мечты.
А помнишь детство? Там волшебник ветер
на крыльях нёс предвестия чудес.
Шагали мы, как маленькие йети,
по облаку, упавшему с небес.
Казался дворик островом пиратским,
был каждый день огромен и глубок.
Подкидывала бабка залихватски
светящийся косматый колобок.
Как лёгкий вздох, узорочье из пуха
дышало вьюгой, мятой, кипятком.
И мы любили, чтобы плат укутал
шатром от мира звуков целиком.
А после жизнь трепала в пух и прах нас,
рвала надежды, как сырую нить.
И мы учились, медленно и страшно,
не падать — равновесие хранить.
И вот теперь, когда летят над крышей
пушинки, словно замыслы судьбы,
я думаю, что счастье — это выжить
среди безвольных «если б» да «кабы».
Не стать тяжёлым, жёстким и колючим
от всех потерь, предательств и тревог,
а твёрдо верить в старый добрый случай,
в изменчивое облако дорог,
в снежинки, что летят светло и дружно,
не ведая ни горя, ни вины…
Творец, встряхнув небесную подушку,
послал Земле живительные сны.
Не растеряв мягкости
stihiru/2026/05/21/8289
