Когда мы замираем у порога перемен, мы сталкиваемся не с внешним миром, а с эхом собственного «Я», которое привыкло считать свои цепи — деталями интерьера. С точки зрения психоанализа, страх — это не поломка механизма, а сторожевой пес нашего психического гомеостаза.
Изменения пугают. Это нормально. Это даже полезно. Как сигнальная лампочка, которая горит на приборной панели не для того, чтобы ты заглушил мотор, а чтобы обратил внимание. Проблема начинается тогда, когда ты начинаешь «лечить» страх, то есть решаешь, что лампочка — это и есть поломка, и ее надо чинить. Ты залепляешь лампочку пластырем. Поёшь ей колыбельные. Или делаешь вид, что ее и вовсе не существует.
Вот только страх — это не враг. Это плохо воспитанный союзник. И удивительно честная штука. Он не притворяется. Он врывается без стука, орёт, размахивает руками и путается под ногами. И всё же он на твоей стороне. Просто его манеры ужасны. Он как тот друг, который говорит тебе правду в лицо, пока все остальные вежливо молчат. Неприятно? Да. Полезно? Бесценно. Потому что в страхе больше правды, чем в сотне ободряющих аффирмаций. Потому что страх означает, что ты заботишься о том, чего у тебя ещё нет. Потому что он напоминает о том, что-то, что впереди, имеет для тебя значение. Он не враг. Он указатель
Знаете, как ни крути страх — плохой рассказчик, но точный компас. Он указывает туда, где глубина. Он указывает на то, что мы в себе подавили. Это «иероглиф», написанный на языке тела или настроения, который скрывает в себе огромный заряд нашей нереализованной жизненной энергии. И если долго не решаться, он так и останется стоять на берегу рядом с нами и…нашей жизнью в руках…
Клинический психолог