Он не собирался меня спасать или воспитывать.
Полагаю, у него просто не было на это лицензии.
Он сработал как чистое зеркало — и в этом зеркале я впервые себе понравилась, несмотря на утренние отеки.
Началось всё банально: с его умения вовремя замолчать.
В его молчании было столько свободного места, что я наконец-то смогла глубоко вдохнуть.
Без панического ощущения, что я обязана прямо сейчас развлечь собеседника.
Мой пожизненный сценарий — вечная суета: забалтывать тишину, оправдывать свои странности и извиняться за то, что устала, плачу или просто заняла собой диван.
Я была гением адаптации.
Удобной.
Правильной.
Абсолютно невидимой.
А он смотрел иначе — без этой душной оценки «потенциала», будто я подержанный автомобиль, который нужно срочно перебрать и перепродать.
Для него я изначально была готовым человеком.
Со всеми вмятинами и родным пробегом.
На моё привычное:
«Я неидеальна», он не выдавал приторный сироп:
«Ты богиня».
Он просто ухмылялся:
«И что?
Идеальные люди — пластик.
Мне нужна ты живая».
И шёл доедать вчерашний борщ прямо из кастрюли.
Мир всегда требовал от меня бесконечного тюнинга: будь успешнее, худее, позитивнее.
А он просто сидел рядом.
И в этом «рядом» я перестала выслуживаться и сдавать экзамены на право быть любимой.
Перестала бояться, что если сниму маску, утяну шею и покажу свои настоящие кулинарные способности — меня выбросят.
Какое счастье, что он не строил из себя гуру.
Гуру всегда знают, как надо, но почему-то не могут починить бачок в унитазе.
А он не знал.
Он просто жил, чувствовал и лажал, как все мы.
И глядя на него, я вспомнила: мне тоже можно просто быть человеком, который иногда тупит.
Я снова себе понравилась.
Без новых дипломов, диет и достижений.
Я посмотрела на себя его глазами и поверила им: я цельная.
Красивая.
Со мной всё в порядке, даже если прямо сейчас на мне носки из разных пар.
Оказывается, любовь — это когда тебе разрешают не соответствовать вообще ничему.
Даже здравому смыслу.
Разные пары носков
© Альбина Любимая 2337
