В аллеях парка, где полночный мрак
Сплетает тени в бархатные сети,
В руках её поёт полночный сак —
Единственный свидетель на планете!
Дрожит металл, вбирая тишину,
Струится медь, как лунный свет по коже…
Она целует в губы саксофон,
И ночь на джаз становится похожей.
Вплетает блюз в озябший сонный сад,
Где каждый звук — как росчерк по вуали.
Спадает ночь, как шелковый наряд,
В её руках, что тайну удержали.
Застыл эфир, внимая высоте,
Где медь поёт о том, что невозможно,
И, растворяясь в этой пустоте,
Мир замирает — трепетно и сложно.
Лишь блик луны на клавишах дрожит,
Смиряя бег невидимого ветра.
Вся жизнь её — в октавах, что летит
Сквозь тишину до самого рассвета!
Последний вздох — и гаснет медный свет,
Сливаясь с тенью в призрачном покое.
Оставив миру джазовый ответ,
Она уходит, став самой собою.
Лишь эхо вторит в глубине аллей,
Где стынет воздух, призрачно-хрустальный…
Она ушла, оставив для теней
Свой тихий блюз — прощальный и печальный.
Теперь лишь парк, окутанный росой,
Хранит тепло невидимого звука,
И ночь плывет над спящею листвой,
Как чья-то нежность… как сама разлука.
Alle Welt
«Джаз полночных аллей»
© Эрнст Генрихович Этингер 234
