«Не страшна глупость правителя, ибо он всегда божественно глуп, если не знает другой радости, кроме как политиканствовать и ловчить. Страшно, что люди это терпят»

В жизни — с возрастом — начинаешь понимать силу человека, постоянного думающего. Это огромная сила, покоряющая. Все гибнет: молодость, обаяние, страсти — все стареет и разрушается. Мысль не гибнет и прекрасен человек, который несет ее через жизнь.

Вот так живёшь — сорок пять лет уже — всё думаешь: ничего, когда-нибудь буду жить хорошо, легко. А время идёт… И так и подойдёшь к этой самой ямке, в которую надо ложиться, — а всю жизнь чего-то ждал. Спрашивается, чего надо было ждать, а не делать такие радости, какие можно делать? Вот же: есть деньги, лежат необыкновенные сапожки — возьми, сделай радость человеку! Может, и не будет такой возможности.

… Ивлев еще раз приложился, долго пил… Потом наклонил бадью и вылил воду. Оба стояли и смотрели, как льется на землю, в грязь чистая вода.
«Вот так и с любовью, — думал Кузьма Николаевич, — черпанет иной человек целую бадейку, глотнет пару раз, остальное — в грязь. А ее бы на всю жизнь с избытком хватило».

В дурачке, который ходит у нас по улице, больше времени — эпохи, чем в каком-нибудь министре.

Грамматические ошибки при красивом почерке — как вши в нейлоновой рубашке

Культурный человек… Это тот, кто в состоянии сострадать. Это горький, мучительный талант

Правда всегда немногословна. Ложь — да.

Самые наблюдательные люди — дети. Потом — художники.

Человек, который дарит, хочет испытать радость. Нельзя ни в коем случае отнимать у него эту радость.

Нам бы про душу не забыть, нам бы чуть добрее быть, нам бы, с нашими скоростями, не забыть, что люди мы.