Из графина капало вино
В чашу из помятых сожалений,
И смеялись страсти, как в кино,
Испытав немного искажений.
Будоражил росчерк синевы,
Шум берёз на краешке оврага,
А графитовый оттенок тишины
Полз за безупречность Гулага.
Ржавый лес, колючка, паровоз,
Стылая земля и редколесье,
И букеты вжатых в эру роз,
И тропа ушедших в поднебесье.
Дышит ли земля сегодня там?
Смотрят ли туда ещё эпохи?
Или, разбивая время в хлам,
Всё застыло на последнем вздохе?
Там лишь эхо вторит пустоте,
Где когда-то плавились рассветы,
В этой ледяной и немоте
Растворились все былые клятвы.
Снег ложится саваном на швы,
Зашивая раны бездорожья,
И не слышно больше той молвы,
Что была на истину похожа.
Только тени, сгорбившись, стоят,
Охраняя вечный сон бараков,
Где незримый, призрачный отряд
Сквозь туман уходит в полумрак он.
Время — лишь зазубренный клинок,
Что кромсает память на осколки,
И последний, выжженный виток
Замирает в иглах старой ёлки.
Кто ответит, был ли этот путь
Лишь игрой теней на полотне,
Или нам дано в глаза взглянуть
Той, что спит в промёрзшей глубине?
Мир молчит, сжимая кулаки,
В ожиданье новых откровений,
Пока капают из вечной тьмы
В чашу дней остатки сожалений.
© Улиана 278
