Изменяют и любимым.
И красивым.
И бесстыжим.
И покладистым.
И строптивым.
И святым.
И продажным.
И нищим.
И тем кто был непостижим.
И тем, кто стал чужим и лишним.
Изменяют тихо и громко.
До хрипоты в оправданиях.
Тому, кто прощает слепо, как ребёнок.
И тому, кто не ищет прощения.
И не важно, кто прав.
Кто виновен.
Кто простит.
А кто покончит с собой.
Все мы в чём-то по жизни неровны.
Все мы носим чужую разлуку.
Измена — не приговор.
Это просто потеря иллюзии, что можно остаться
невредимым.
Не грех, а зеркальный ответ на вопрос, что сгнило внутри
тебя самого.
Ты не жертва.
Ты тоже — тусклый, неправильный свет.
Тебя тоже где-то любили не так, как хотелось бы.
И предали — где-то.
Когда-то.
Но и ты изменял каждый раз: не телом, так молчанием.
Не делом так бездействием.
Не любя так бегством.
Все мы в этой игре — соучастники.
Каждый когда-нибудь брал чужое тепло.
Каждый когда-нибудь прятал глаза.
Каждый когда-нибудь говорил: «Всё прошло», хотя сердце
ещё не сказало ни слова.
Измена — не выход.
Измена — диагноз.
И он у нас общий.
На всех.
Навсегда.
Потому что без этой ломки мы просто не умеем
чувствовать себя живыми —
не желая предавать свою истинную веру в 
несовершенство.

Осуждение — дешёвая маска для дорогой неуверенности.

Легче кричать «терпи», стоя
у дверей чужой боли.
Переступить порог труднее.
Там учишься выносить молчание и слышать другого — не навязывая
своей истории.

Сгоревшие книги не перечитывают.
Точка — это финал, а не пауза.
Лучше один раз выгореть в тишине, чем собирать бесконечные шрамы от прикосновений к тому, кто стал чужим.
В этом безмолвии прошлое наконец-то отпускает.
И руки, испачканные сажей старых историй, отмываются временем для чего-то действительно живого.
Важно помнить: чужие не становятся своими дважды.

Разум учит видеть правду и не лгать себе.
Сердце учит принимать эту правду и прощать себя.
В конце пути мы поблагодарим разум за то, что выстояли, а сердце — за то, что чувствовали себя живыми.

Лучше быть «неправильным» оригиналом со шрамами, чем безупречной копией чужих ожиданий.
Жизнь не затягивает раны — она делает их пульсирующим источником силы, заставляя дышать глубже и писать свою историю набело, прямо поверх рубцов.