Как тяжко в мире, полном суеты,
Где каждый день — спектакль для толпы,
Таить под маской гниль проклятой пустоты,
Играть живого, пряча все следы.
Встаю из мрака, где покой и тьма,
Иду в их храм, где золото и ложь,
Где вместо сердца — серая тюрьма,
И каждый взгляд — как занесённый нож.
Я — тень среди огней, я — шёпот среди крика,
Мой смех — как скрежет ржавого замка.
Я должен быть как все, играть до боли дико,
Пока душа изношена, пока.
Но в тишине, когда уходит свет,
Я слышу, как скелет проклятья шепчет вслед.
Весь день скрипеть пером в пыли бумаг,
Сгибать хребет пред каждым дураком.
А вечером — в блестящий, лживый мрак,
Где вальс звучит, но сердце — под замком.
Она мертва, как я, в толпе живой,
Мы ловим взгляд сквозь звон бокалов и оков.
Она — моя сестра по вечной тишине,
Мы говорим о том, что скрыто в глубине.
«Усталый друг, как холодна земля…»
«Усталый друг, здесь пляшет лишь зола».
Она глядит, но в танце пустота,
А рядом — та, что страстью обожгла.
Ей шепчешь вздор, а плечи в огоньках,
Она живёт в обманчивых мечтах.
Но в уши ей — нездешний, странный звон:
То кости лязгают, смыкаясь в унисон.
Я — тень среди огней, я — шёпот среди крика,
Мой смех — как скрежет ржавого замка.
Я должен быть как все, играть до боли дико,
Пока душа изношена, пока.
Но в тишине, когда уходит свет,
Я слышу, как скелет проклятья шепчет вслед.
Суставы все скрипят, торжествуя во тьме,
И улыбается мертвец в толпе.
Но лязг костей не заглушить никак —
Он вечен, как проклятый мрак.
Танец мертвеца
© Сергей Зараменский 1121
