Его голова была наполнена шорохом сухих отчетов, а во внутренних сундуках его психики хранились обрезки разочарований, старые трамвайные билеты и страх темноты. Ее волосы пахли грозовым электричеством и первыми страницами нечитанных книг, но в её ладонях его «обрезки» становились созвездиями. И когда они встречались, внутри стенок грудных клеток, вдруг становящихся полупрозрачными, их сердца начинали раскачиваться на одной качели, подвешенной к невидимому облаку.
Но однажды она опоздала на тридцать две минуты — тридцать две капли соляной кислоты, упали на его обнаженное Я. И его прошлое, как старая ржавая баржа, груженная детскими обидами и покинутыми комнатами, дало течь в тот самый момент, когда внутри с глухим, чугунным стуком «Мне никто не нужен» захлопнулась дверь системы его саморегуляции. Она долго извинялась, но он окружил себя невидимым забором из колючей проволоки, на которой покачивались высушенные бабочки его прежних нежных слов.
Джек и Керри Новик, американские психоаналитики, в своей книге «Свобода выбора» описывают две системы саморегуляции психики: открытую и закрытую. Обе эти системы есть в каждом из нас, но весь вопрос в том, какая система становится доминирующей, когда нам плохо, страшно или одиноко. Расскажу
Открытая система саморегуляции позволяет воспринимать мир и других людей как ресурс и соглашается принимать тепло солнца чужой души, зная, что это солнце может зайти за тучи. Она разрешает времени и людям оставлять на себе следы, готова к новому опыту, умеет нуждаться и умеет благодарить. Это режим, в котором душа соглашается быть живой и, значит, ранимой.
Закрытая система саморегуляции включается в ответ на травму или сильный страх. Это система экстренного реагирования и штормовое предупреждение, объявленное внутри разума. Если уровень тревоги, фрустрации или уязвимости превышает индивидуальный порог выдерживания, открытая система сворачивается, уступая место защитной броне. Отношения с людьми начинают казаться опасной ловушкой, и душа мгновенно превращается в сейф, закопанный под слоем вечной мерзлоты. Другой человек больше не друг, он — лев, замерший перед прыжком. Или туман, готовый задушить.
И то, насколько легко человек переходит в закрытое состояние, зависит от разных факторов. Во-первых, от типа привязанности. Если в детстве зависимость от взрослого приводила к боли, отвержению или поглощению, то отношения по умолчанию маркируются как «зона повышенной опасности», а значит, становятся зоной закрытой системы саморегуляции. Во-вторых, доминирование открытой или закрытой системы зависит от того, насколько у психики развита мышца «перенесения неопределенности». Если эта способность слаба, то скорее включится закрытая система со всем ее отрицанием нужды («мне никто не нужен») и тотальным контролем. В-третьих, важно то, что происходит здесь-и-сейчас. В моменты уязвимости мы все дергаем за рычаг герметизации. Просто более травмированные люди делают это чаще и быстрее.
В тот миг, когда его закрытая система с лязгом задвинула засов, а ржавая баржа дала течь, качели, подвешенные к облаку, резко дернулись вверх с одной стороны, сбросив на землю ее созвездия… Она вдруг перестала извиняться и просто взяла его за руку через колючую проволоку. И его закрытая система почему-то затрещала по швам, а молчаливое «мне никто не нужен» вдруг обернулось громким осознанием того, как страшно она ему нужна…
Семейный психолог
© Ольга Караванова 1005
