— Хтой там?
 — Открой, баушка! Мы по твоему объявлению.
 — А, сейчас-сейчас. Только гляну в глазок… А пошто это вас двое парней?
 — В чем дело, баушка? Сдаешь комнату молодой семье или как?
 — Вы, што ли, семья?
 — Ну. Братья мы, сироты. Сами не местные, угла своего нету. Жить нам негде. Впусти. Поглядим на твои жилищные и прочие условия. Кстати, баушка, ты одна?
 — Одна, сыночки. А, нет, еще внучек со мной.
 — Какой еще внучек?
 — Да сейчас никакой. Ну, проходите. Вот за этой дверью ваша комнатка. Сейчас там внучек спит.
 — Пусть спит, нам он до лампочки. А ну говори, бабка, где твои накопления?
 — Да вы что, сыночки, каки таки накопления? Пенсия у меня маленькая. Вот потому и решила комнатку сдавать.
 — Не прибедняйся. Знаем мы вас, божьих одуванчиков, у каждой по чулочку с денежкой припрятано. А ну, веди нас к своим финансам! А то мы сейчас твоему внучеку бо-бо сделаем!
 — Так вы, сыночки, никак грабители?
 — Ну, что-то вроде этого.
 — А пошто вы не этих… как их… не олиграфов грабите, а по старушкам промышляете?
 — Мы что, придурки? У олигархов охрана. Ты, бабка, много не болтай. Гони пенсию! Мы знаем, тебе вчера принесли. И твоему соседу. И твоей подружке, Аглае Баглаевне. Мы у них уже были. Теперь твоя очередь.
 — А, вона вы как! Ну, тады без внучека нам никак. Мишутка-а! Ну-к вставай, тут квартиранты пришли. Твой диван хотят занять.
 — А это что еще за амбал? Ай, не надо, братан! Уй, баушка, уйми его! Да сама-то, сама-то своей клюкой тоже пореже маши!
 — Да я бы и рада, паскудники вы этакие, но мы ведь теперь не успокоимся, пока вы не отдадите все, что сегодня по городу награбили.
 — Вот, забирайте! Только дайте на своих ногах уйти!
 — Поздно, босяки! Вот уже и полиция по ваши грешные души!
 — Какая еще полиция, баушка, когда ты ее успела вызвать?
 — А чего ее вызывать? Мой внучек — он и есть полиция! Давно вас, заблудших волков в овечьих шкурах, пасет! Вот мы с ним на пару операцию и провернули! Вяжи их, внучек! Погодь, дай-ка я им еще пару раз батогом наподдам! Вот так, вот так, поганцы. А теперь веди их туда, внучек, где Макар телят не пас!

Признайтесь, вас в детстве пугали, когда вы шалили, что вот, мол, придет злой бабайка, он тебе покажет? Так вот, на самом деле бабайка — это производное от татарского слова «бабай», то есть «дедушка». А страшилка та ни что иное, как отголосок еще несколько веков назад закончившейся вражды между русскими и татарами. И что татарские бабаи, что русские дедушки — они все преимущественно добрые, потому что души не чают в своих внуках.

Я вот в детстве только мечтать мог, чтобы ко мне пришел мой баба…
… показать весь текст …

Дед моей супруги Светланы Леонид Петрович Удовенко (1909 — 1941), уроженец г. Мариуполь, перед войной успел получить высшее техническое образование, обзавелся семьей, растил троих детей. Когда началась война он, инженер, работал на строительстве моста через Печору в Коми АССР. Но пришлось сменить цивильную одежду на военное обмундирование и встать на защиту Ленинграда. Здесь политрук стрелкой роты, старший лейтенант Леонид Удовенко получил тяжелые осколочные ранения и скончался от потери крови в…
… показать весь текст …

В 60-е я гостил у родни в Татарстане, в семье дяди, отцова младшего брата. Утром сидим, чаевничаем, на стене хрипит и кашляет радио, по-моему, еще даже то, черная круглая тарелка. И колхозный бригадир ведет разнарядку, на татарском, естественно, языке.

Мунир-абый глуховат, потому отставил в сторону чашку с чаем, ладонь ковшиком у уха выставил к приемнику и напряженно слушает.
И вот наконец бригадир сказал, куда идти сегодня работать и дяде Муниру (он разнорабочий).

Тот, сквозь, пение самовара на столе, наше пошвыркивание чая из блюдцев и хруст разгрызаемого комкового сахара толком, видимо, не расслышал. И, досадливо махнув в нашу сторону рукой — тише вы! — громко переспросил:
 — Куда, куда мне идти?
И радио голосом бригадира терпеливо повторило: — А для Мунира Валеева еще раз говорю: сегодня он работает на сеновале!..