Признайтесь, вас в детстве пугали, когда вы шалили, что вот, мол, придет злой бабайка, он тебе покажет? Так вот, на самом деле бабайка — это производное от татарского слова «бабай», то есть «дедушка». А страшилка та ни что иное, как отголосок еще несколько веков назад закончившейся вражды между русскими и татарами. И что татарские бабаи, что русские дедушки — они все преимущественно добрые, потому что души не чают в своих внуках.

Я вот в детстве только мечтать мог, чтобы ко мне пришел мой бабай, хоть тот, что со стороны папы, или другой, который был маминым отцом. Потому что жили мы далеко друг от друга: дедушки и бабушки — в Татарстане, а мы — в Казахстане, куда мои родители уехали на целину еще в пятидесятые годы прошлого века. Правда, изредка мы все же виделись: иногда мы ездили к своим предкам в Татарию, а когда и они к нам в село на Иртыше наведывались.

Теперь я уже и сам дедушка, недавно вот семидесячетырехлетие свое справил, и внуки у меня есть, и даже один правнук. И они про меня многое знают, потому как время нынче такое, информативное, и дед, то есть я, много чего про себя «наследил» и в бумажных изданиях, и в Интернете. И при этом, к сожалению, про своих предков знаю очень мало, потому что жили мы, как я уже говорил, на большом расстоянии друг от друга. Тем не менее кое-какие интересные сведения у меня о них есть, о чем и расскажу сейчас.

Мой дед по отцу Валеев Шакирзян, уроженец деревни Новое Альметьево в Татарстане, был главой большого семейства, состоящего из пятерых сыновей и двух дочерей (еще четверо детишек погибли совсем маленькими). Сегодня из них здравствуют только один сын и дочь.

Понятное дело, что нет уже в живых и самого деда, и его супруги, моей бабушки (аби по-татарски) Гилемсулу. Деда я не видел вообще, он, родившийся в 1890 г., умер в 1949 г. Участник первой мировой войны (моя дядя и младший сын деда Марс-абый рассказывал, что Шакирзян-бабай часто вспоминал, как ему понравилась Варшава, какой это уже тогда был красивый город).

Второй мой бабай — Карим Мухаммедгатин, отец моей мамы. Точной даты его рождения не знаю, но он примерно ровесник Шакирзяна-бабая, и был участником гражданской войны. Правда, он не воевал (хотя и вернулся домой в простреленной шапке), а в составе трудармии на стороне Красной Армии восстанавливал, нередко под пулеметным огнем, разрушенный железнодорожный мост через Каму в городе Сарапул. Жену его, а мою вторую бабушку, звали Гелэйзя. Они жили в деревне Старая Амзя. Семья их состояла из них двоих, а также моей прабабушки и четверых детей (это оставшихся в живых, потому как несколько детишек по разным причинам умерли совсем маленькими).

Что было общего между двумя моими дедами, кроме того, что они были обычными крестьянами и послужили защите Отечества каждый в свое время, так это то, как они спасали свои семьи в критические для населения молодой Советской страны годы. Я имею в виду сильнейший голод, который охватил многие области страны сначала в двадцатые, а впоследствии и в тридцатые годы.

В двадцатые годы свою семью (жену и двухлетнюю дочь, которую я впоследствии знал как тетю Фаю) вывез из умирающей от голода деревни мой дед Шакирзян-бабай. Они долго скитались по стране, пока не оказались в Грозном, где и остановились на несколько лет. Подробностей того, как им там жилось, чем занимались, сейчас уже не расскажет никто, даже и донесший до меня этот факт Марс-абый, здравствующий сегодня в городе Димитровград. Но он знает, что его отец, а мой дед не просто спас в ту пору свою семью от голода в многонациональном тогда Грозном (чеченцев в нем, как и «понаехавших» татар, тогда было поровну — по два с небольшим процента от всего населения, которое составляли в основном русские, украинцы и др.), а и хорошо заработал и даже по возвращении на родину купил своему брату лошадь!

Подобное действо (я бы даже назвал это подвигом во имя спасения своей семьи) совершил в тридцатые годы второй мой дед, Карим-бабай. Тогда, как и в двадцатые, от наступившего голода многие регионы страны пришли в движение. Люди стремились попасть туда, где, по их мнению, можно было спастись от смертельных тисков голода. Хоть какое-то время переждать бедствие, когда от бескормицы падал скот, поля были выжжены беспощадным солнцем, а амбары и сусеки в хозяйствах пусты.

Дед Карим-бабай сумел вывезти из колхоза свою многодетную семью в составе аж шести человек в Азербайджан. Жили в пригороде Баку Бильбиля, снимали жилье в огромной усадьбе местного богатея, выходца из Башкирии Хаширазаха-эфенди (позже раскулаченного). Работали на того человека и сами дедушка с бабушкой, и их старшая дочь, моя тетя Асия-апа. Прожили они в Азербайджане в общей сложности шесть лет. Похоронили здесь троих малолетних детей, умерших от болезней. А в их родной деревне от голода погибли свыше сотни человек!

Ну, а дальше была война. Оба моих бабая уже не подходили по возрасту в солдаты. А участие в Великой Отечественной войне приняли некоторые из их детей. Но это уже совсем другая история. И в завершение этого небольшого очерка о моих предках-бабаях логичным, наверное, будет добавить, что сегодня в стране и за ее рубежами живут десятки их потомков. И они точно знают, кому обязаны своей жизнью.

На этом семейном снимке вы видите одного из моих бабаев, по линии матери, Карима Мухаммедгатина (внизу в центре). По бокам: справа — его жена и моя бабушка Гилемсулу, слева другая моя бабушка, жена Шакирзяна Валеева — Гелейзя. Они в кругу семей своих детей, сына Хасана (вверху в светлой шляпе) и дочери Сагадат — темненькая сверху слева. Дети почему-то не все в кадре — наверное, потому, что фотографироваться ездили в райцнтр Иртышск, и с собой взяли только самых малых. Я к тому времени служил в армии. Предки приезжали нас навестить в Казахстан в конце 60-х, и бабая Шакирзяна к тому времени уже давно не было в живых…