Мистерия о сорванной маске в одном действии

Место действия: Театральные подмостки, которые постепенно превращаются в зал суда. Повсюду разбросаны четки, маски и тяжелые бархатные занавесы.
Действующие лица:
• ЖАН-БАТИСТ (МОЛЬЕР): Человек в парике, чей кашель звучит как приговор эпохе. В его руках — зеркало, которое светится изнутри.
• ЧЕРНЫЙ КЛОБУК (ГОЛОС ХАНЖЕСТВА): Фигура, лишенная лица, воплощение «Святош». От него пахнет ладаном и подвальной сыростью.
• ТАРТЮФ: Безмолвная тень, затягивающая на сцене петлю из фальшивых молитв.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ: ОСКОРБЛЕНИЕ НЕБЕС

ЧЕРНЫЙ КЛОБУК (Голос):
Жан-Батист Мольер! Ты совершил святотатство. Ты вывел на сцену мерзавца в одеждах святости. Ты заставил Париж смеяться там, где нужно трепетать. Ты высмеял не порок, ты высмеял саму опору трона и алтаря — благочестие. Кто дал тебе право судить тех, кто говорит от имени Неба? Ты — паяц, чье место в безымянной яме за церковной оградой!

МОЛЬЕР: (Протирая зеркало краем плаща)
Вы боитесь не за Небо, вы боитесь за свои маски. Я не высмеивал веру — я показал червя, который её грызет. Тартюф страшен не тем, что он грешен, а тем, что он превратил молитву в отмычку. Мой смех — это не яд, это свет. Когда вы лжете, мир погружается в сумерки. Когда я смеюсь — туман рассеивается. Я не паяц. Я — хирург, вскрывающий гнойник на теле общества.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ: ОЧИЩЕНИЕ ГЛАГОЛОМ

ЧЕРНЫЙ КЛОБУК (Голос):
Твои слова — прах, они исчезнут, когда погаснут свечи. Наше молчание — вечно. Мы запретим твой спектакль, мы сотрем твое имя!

МОЛЬЕР: (Встает в центр сцены, и рампы вспыхивают небесным огнем. Он произносит Клятву Свободного Смеха)

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.
Я и Маска Лжи — НИКОГДА.

Я и СВЕТ — ВСЕГДА!
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и СМЕХ — ВСЕГДА!
Я и ПРАВДА — ВСЕГДА!
Я и ЖИЗНЬ — ВСЕГДА!

Я и ТЕАТР — ВСЕГДА!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ: ПОСЛЕДНИЙ ПОКЛОН

ЧЕРНЫЙ КЛОБУК (Голос):
Тебя не похоронят в освященной земле! Ты умрешь в изгнании духа.

МОЛЬЕР: (Улыбается, глядя в зал)
Земля везде едина, но правда — только одна. Вы можете запретить комедию, но вы не можете запретить людям видеть. Тартюфы будут приходить и уходить, прячась за новыми догмами, но мой Смех всегда будет ждать их за кулисами. Мой занавес не падает — он открывается для вечности.

(Мольер роняет зеркало. Оно разбивается на тысячи осколков, и в каждом отражается солнце. Черный Клобук рассыпается в прах. Сцена заливается ослепительным светом.)

ЗАНАВЕС.