Пронумерованный ангел, уставший от вечного хора,
Потерял в супермаркете левое крыло в отделе «Морепродукты».
Завкафедрой трансцендентного мыл шею под краном вчера,
А сегодня он — бог оцифрованный, встроенный в чьи-то дедукты.
Где купить тишину? Подскажите, любезный прохожий!
Но прохожий жует бутерброд с бытием и спешит на обед.
Апокалипсис откладывал сдачу, но стал чуть дороже,
И ипотеку на рай не берет теперь местный банкир-миллиардер.

В переулке, где тени играют в забытый покер,
Черный кот с саксофоном выводил рулады луне.
Он мурлыкал про то, что Создатель, наверное, скромен,
Раз не вышел на сцену в антракте к шампаню и к нюне.
Философы спорят, сломав о колено аршины,
Есть ли жизнь на Манхэттене после конца тишины?
А в ответ тишина, словно комната полная ваты,
Шепчет: «Главное, братцы, чтоб носки были чисты и помыты».

За углом, где реальность дала небольшую течь,
Две старушки делили на троих бесконечность.
Одна утверждала, что время — сквозняк, и его нужно стеречь,
Вторая искала в авоське забытую вечность. — А душа? — пропищала вдруг третья, невидимая вовсе. — Мы купили ее в кредит, — был ответ, — под залог серой массы.
И пошел межпланетный снежок, тот, что в августе, в росе,
Заметая следы от хождений из пустой в пустую кассы.

Психотерапевт-виртуоз заменил свой кушеточный пыл
На торговлю мантрами оптом, в красивой упаковке.
Он лечил от рожденья и смерть заодно прихватил,
Прописав клиенту кроссовки для бега по бровке. — Вы поймите, — вещал он, глотая нашатырный туман, —
Ваше Я — это просто рекламная пауза в фильме Вселенной.
Вот допьете абсент, разгонитесь и рухнете в чан
С газировкой «Потоп», где спасательный круг — непременно.

А в раю, говорят, перебои с кагором и хлебом.
Серафимы бастуют, хотят перейти на фриланс.
Кто-то сверху грозил им раздаточным, звездным небом,
Но небесный менеджер потерял в облаках дисбаланс.
И зависла стрела у часов, не решаясь упасть,
Между было и будет застряла, как муха в смоле.
Чтоб в пустую пропасть с разбегу случайно не впасть,
Мы танцуем на тонкой черте в до-мажоре и зле.

Ведьма в офисном платье, зарывшись в таблицы и даты,
Вызывала дожди, чтоб смывало с асфальта рутину.
Но директор, суровый прагматик, зарплату, куда ты,
Привязал к результату: «Не вызовешь грозу — дам дубину».
И пошли они вместе в обеденный перерыв в никуда,
Где призрачный ксерокс копировал лица на лица,
Где вечность — всего лишь протертая дверь в господа,
А счастье — успеть до звонка помолиться, забыть и разбиться.

Где купить тишину? Я уже продал последнюю совесть,
Та, что в кедах, с плакатом «Свободу золе и пескам».
На витрине хрустальной лежит оцифрованная повесть
О полете во сне и наяву, по билетам, с лотка.
А внизу, под землей, где кроты правят бал и нору,
Бородатый пророк продает сувенирные души. — Забирайте, — кричит, — по дешевке, пока не помру,
Потому что наверху стало слишком и душно, и сухо, и глуше.

И заплакал прохожий, роняя портфель в унитаз,
Где круги расходились, как сплетни о Том, Кто Не Здесь.
В каждом круге сидел философический, тихий рассказ,
Что на свете бывает всему абсолютно под два, три, пять, семь.
Но на самом верху, где заканчивается эта спираль,
Стоит кошка с глазами, как звезды, и моет хвостом телевышку. — Не хочу быть судьей, — мурлычет, — мне просто их жаль.
Тех, кто ищет в моем коридоре тайком свою крышку.

Будь ты гений, пророк или просто усталый прохожий,
Все равно ты оставишь свой след на обоях нуля.
Кто-то снимет пальто и войдет в распахнутый омут, и, может,
Там увидит себя, без одежды, без дат, короля.
Ну, а если случайно, задумавшись, выпадешь в осадок
Из пробирки времен, где бурлит голубая кисля,
Не пугайся. Там кто-то разложит десяток пасьянсов и грядок,
И протянет бокал: «Выпей, странник, за край и за быль».

Мы — всего лишь гипотеза Бога, записанная на салфетке,
Что лежит в придорожном кафе у шоссе «Абсолют».
И пока официантка меняет приборы в беседке,
Наше будущее генетик на пробирки скромно разольет.
И взлетит над землей карнавальная, пестрая пыль,
Забывая названья, дома, номера телефонов.
Это просто шуршит мироздание, словно ковыль,
Сочиняя миры из обрывков законов и звонов.