Сегодня мой лес похищен туманом.

Легкие слиплись от воздуха влажного.

Раннее утро шумит птичьим гамом

Предчувствуют близость события важного.

К реке нет тропы — нет людей в окружении.

С хрустом ломаю пырей, пробираясь.

Вот берег молочный. Но вдруг в отражении

Вижу чужое лицо и пугаюсь…

Личина белесая, нос прямо над гладью,

Рыбьи глаза широки, неподвижные.

Теченьем колышет подол ее платья.

Имя мое шепчут губы неслышное.
 — Откуда ты знаешь меня, водяная?

В ответ эта бестия лишь улыбается,

В небо глядит, не моргая. Льняная

Косичка змеей в воде колыхается.

Полжизни я прожил в лесу и ни разу

Не видел ни духов, ни их воплощения.

Не человек, но похожа. И сразу

Почувствовал к нимфе любовь и влечение.

На ощупь холодная, руки негибкие,

Тонкая лента на горле багряная.

Я познавал ее твердую, липкую,

Она же послушной была, будто пьяная.

Бриллианты росы украшали ресницы,

Робко срывались на скулу высокую,

Стремились в бегущей воде раствориться.

Не плачь, я не брошу тебя, одинокую.

С тех пор я вставал, как туман, спозаранку.

Срывал желтый лютик, лесную фиалку,

Старался, выкручивался наизнанку,

Чтобы довольной оставить русалку.

Цветы полевые вплетались в косу —

Рачевня в ответ заполнялась с излишком.

Но стал замечать я пятно на носу

Моей водяницы, растущее слишком.

Менялись рассветы, менялась и дива.

Полнела она и чернела местами.

Я не мог оторваться: она так красива,

Она лишь моя, спрятана за кустами.

Шло время, и милая стала капризной.

От настроенья вода вокруг стухла.

Смотрела девица теперь с укоризной,

И чрево ее показалось мне пухлым.

Цветы уносило далеким течением —

Подарки мои отвергались отчаянно.

Но это не сбавило силу влечения,

Пока я не снял с нимфы кожу нечаянно.

Мне кажется, это конец отношений.

И ложе любви средь кустов и водицы

Исчезнет. Не примет моих подношений

Русалка и просто уйдет, растворится.

Кусок тонкой кожи и лен длинных прядей —

Уносится все вдоль по руслу, как лимфа.

Однажды рыбачить я выйду, не глядя

Туда, где мне встретилась чудная нимфа.