Душа на обочине

Гнал грузовую фуру ночью в Казань
без сменщика.
К вечеру дрём и сильно устал,
давно уж замечено.
Вот и шашлычная здесь на пути
кофем заправиться.
Пока отдыхал, подошла ко мне
дева-красавица.
Лет двадцати, вся в кудряшках льняных,
Во!- блондиночка.
Красная куртка надета на ней,
точно картиночка.
Стала проситься ко мне, подвезти
взять до города.
И пожалел сердечную птаху, что же,
не скрою я.
Пусть балаболка трещит всю дорогу
без умолку.
Сон отгоняет по тёмной ночи
птицею иволгой.
Едем вдвоём, а попутчица впрямь
говорливая.
Только совсем от её болтовни устал
и раскис я.
Голос не громкий, а мягкий такой,
как облако.
Не говорит, а словно поёт тихонько,
так здорово.
Чувствую дрём, клонит голову в руль,
взял, расслабился.
Хотел сказать: «Подожди, остановимся тут,
красавица».
Вдруг яркий свет, удар головой,
темень, забвение.
И по щекам бьёт какой-то дед, а в глазах
неверие.
Люди столпились вокруг, моя фура
валяется. — Где же девчонка? — хрипло ору. — Жива ли красавица?
Все таращат глаза, и дед сидит,
удивляется. — Разве не слышал о том, что душа бродит тут,
мается.
Лучше бы ты на дорогу глядел всё ж старательней.
Горлом сужается здесь поворот, глянь же внимательней.
Куча народа тут полегла, все почти
намертво.
Целое кладбище вон стоит, слёз всем
не хватит нам.
А месяц назад погибла девчонка
из города.
Светлая, в красненькой курточке,
ну вся переломана.
Здесь бы её схоронить, да богатые
родичи
В город её увезли, сделав пышные
проводы.
С тех пор, считай, каждый день тут
сплошные аварии.
Бродит душа по обочине, ходит
в отчаянье.
Кто жив остался, тоже, как ты, все
рассказывали.
Девчонку в кабину к себе они все
подсаживали.
И за рулём глаза их быстро тихонько
слипались.
Только в живых Божьим чудом каким-то
всё же остались.
Радуйся, паря, что жив ты теперь
и целёхонек.
Видно, защитник твой рядом стоит,
сильно радёхонек.
Крыльями мягко тебя закрывал он отчаянно.
Ты теперь жив, не обидь его словом
нечаянно.

11. 01. 2011