«Чёрный Валентин Енахи: Когда Похоть Съедает Любовь»

Не путай, душа, остывший февраль
с весенним, слепым обещаньем,
когда над тобой открывает провал
Енаха с плотским сияньем.

Он дышит вином, он шепчет: «Возьми,
ты вправе, ведь жизнь — лишь мгновение»,
и круг обнимающих, тёплых рук тьмы
сжимается, как посвящение.

Он мягок на вид, он в глаза — не враг,
он прячет клыки за улыбкой,
он скажет: «Желание — просто пожар,
зачем же бояться ошибки?»

Но в пламени этом не греют костёр,
там плавится память и совесть,
там верность, как лёд, превращается в мор,
а честь — в неумелую повесть.

Там женщина, твёрже любой скалы,
вдруг тянется к бездне так жадно,
и рушатся тихо её миражи,
и «можно чуть-чуть» — уже смертельно, надменно и складно.

Там самый надёжный, разумный мужик
теряет границы и вектор,
карты, бутылка, короткий тайник —
и жизнь превращается в сектор.

Ты завтра, очнувшись, не вспомнишь минут,
когда своё имя продал ты, смеясь, за желание,
Но трещины в сердце, изломанный труд
останутся в доме страданием.

Запомни: любовью живёт тишина,
она выдержит паузу, годы и бури,
похоть же взрывается сразу, до дна,
и жрёт, что смогла, в этом скользком костюме.

Не верь валентиновой алой мишуре,
где путы зовут украшеньем,
где кольца меняют на цепи в жаре
и клятву — на всплеск наважденья.

Коль в полночь Енаха к тебе подойдёт,
и сладко в ухо дыхание хлынет,
не думай: «Пусть разочек, авось пронесёт» —
он держит лишь тех, кого медленно кинет.

Скажи ему твёрдо: «Моё — не твоё,
не купишь ты душу разменной постелью»,
и лучше одно, но живое «моё»,
чем вечное «вся» — но в разорванном теле.

Беги от огня, что не греет, а жрёт,
от чар, где не сердце, а слюнная пена,
пусть лучше февраль одиноко пройдёт,
чем жизнь обернётся в цепи Енахи-гиены.

И если вдруг тянет сорваться с цепей,
вглядись в своё зеркало честно,
там взгляд тех, кто рядом и верит в тебя,
а не призрак минутной, голодной, нелепой «невесты».

Пусть ночи февральской взывают огни,
пусть улица полнится криком желаний,
ты помни: за сладкое «дай» и «возьми»
платить предстоит изнутри —
потерей себя,
а не только касаньем.