Но это — фасад. За ним — тишина. Глубоко внутри сейчас пустота, словно иссохший колодец. Нет ни грусти, ни боли — просто опустошение. Каждое слово дается с усилием, каждый смешок — это работа на износ. Я как фейерверк, который уже отгорел, но по инерции продолжает рассыпаться на золотые искры, хотя пороха внутри больше нет.
Но это — фасад. За ним — тишина. Глубоко внутри сейчас пустота, словно иссохший колодец. Нет ни грусти, ни боли — просто опустошение. Каждое слово дается с усилием, каждый смешок — это работа на износ. Я как фейерверк, который уже отгорел, но по инерции продолжает рассыпаться на золотые искры, хотя пороха внутри больше нет.