(Трагическая фантасмагория в одном действии)

Действующие лица:
• ОСКАР УАЙЛЬД — Эстет в костюме цвета увядающей фиалки. В его петлице — гвоздика, окрашенная кровью.
• СУДЬЯ-ПАЛАЧ — Человек, сшитый из параграфов закона, чьи глаза — две медные монеты для мертвеца.
• ЗОЛОТОЙ ПРИЗРАК (ДОРИАН) — Существо без возраста, чьё лицо — гладкий мрамор, не тронутый даже мыслью.
• ХОР ЛИЛИЙ — Белые цветы, пахнущие похоронами и духами.

СЦЕНА ПЕРВАЯ: АЛТАРЬ ИСКАЖЕНИЙ

Сцена залита густым, медовым светом свечей. Стены обтянуты черным бархатом. В центре — пустая золоченая рама.

СУДЬЯ: Оскар, ты обвиняешься в том, что поменял местами Истину и Ложь. Ты создал книгу, которая убивает совесть. Ты научил юность верить, что грех — это лишь способ расширить палитру ощущений. Где твоё настоящее лицо, Ирландец? Или под твоим остроумием скрывается лишь пустота?

УАЙЛЬД: (поднимая лорнет) Мой дорогой Судья, искать «лицо» под «маской» — это такая же вульгарность, как искать скелет под венецианским шелком. Лицо — это случайность биологии, а маска — это сознательный выбор духа. Мы все рождаемся оригиналами, но, к сожалению, большинство умирает копиями. Я же предпочел стать шедевром собственного воображения.

СУДЬЯ: Ты оправдываешь Дориана Грея! Он убивал, пока его портрет гнил в темноте!

УАЙЛЬД: Он не убивал. Он лишь довел искусство жить до абсолюта. Трагедия не в том, что портрет старел. Трагедия в том, что искусство — это зеркало, которое отражает того, кто в него смотрится, а не саму жизнь. Вы судите книгу за свои собственные пороки, которые вы в ней обнаружили.

СЦЕНА ВТОРАЯ: ТОРЖЕСТВО ХОЛСТА

Из рамы выходит Золотой Призрак. Он движется с грацией леопарда.

ЗОЛОТОЙ ПРИЗРАК: Оскар, ты дал мне вечность, но лишил меня боли. Я — идеальная поверхность. Я — триумф маски. Но скажи мне, почему, когда я касаюсь своей кожи, я чувствую холод камня, а не тепло крови?

УАЙЛЬД: (с нежной печалью) Потому что Красота, мой мальчик, — это форма без содержания. Она выше морали, она выше смысла. Ты стал тем, о чем мечтает каждый: ты стал Искусством. А Искусство абсолютно бесполезно. В этом его высшее достоинство.

ХОР ЛИЛИЙ: Мы цветем в навозе… Мы пахнем грехом… Красота — это рана… Красота — это тлен…

СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ВЕРДИКТ ВЕЛЮРА

СУДЬЯ: Ты будешь осужден на каторгу! Мы сотрем твоё имя, мы бросим твою изысканность в грязь Редингской тюрьмы! Что ты скажешь тогда о своей «маске», когда она покроется пылью общего рва?

УАЙЛЬД: (выпрямляясь, голос звучит как орган) Вы можете запереть моё тело, но вы не можете осудить мой стиль. Страдание — это просто новый цвет в моем спектре. Вы думаете, что закон сильнее эстетики? О, нет. Пройдут века, ваши законы станут смешными анахронизмами, ваши имена забудутся, как вчерашний дождь. Но мой Дориан будет всё так же молод. Моя маска будет всё так же сиять. Ибо Бог прощает грешников, но он никогда не прощает скучных людей.

СУДЬЯ: В кандалы его!

УАЙЛЬД: (уходя, бросает гвоздику к ногам Судьи) И запомните: единственная вещь, которую нельзя подделать — это искренность, с которой мы лжём.

ФИНАЛ

Уайльд уходит в темноту, звеня невидимыми цепями, которые звучат как хрустальные колокольчики. На сцене остается только Золотой Призрак, который медленно заходит обратно в раму. Его лицо внезапно трескается, как старый лак, и из трещин бьет ослепительный, неземной свет.

ГОЛОС УАЙЛЬДА: (эхом) Искусство — это ложь, которая говорит правду о Боге.

Занавес падает плавно, как веко умирающего поэта.

ЗАНАВЕС.