(Интеллектуальный триллер-абсурд в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• СУДЬЯ (АРХИТЕКТОР): Человек с лицом, напоминающим чистый лист бумаги. Его голос — метроном.
• ПРОКУРОР (РЕАЛИСТ): Человек, который видит в облаках только конденсат, а в стихах — нарушение отчетности.
• МАКСИМ (ПИСАТЕЛЬ): Лихорадочный, с глазами, полными чернил и страха. Он живет в промежутке между вдохом и запятой.
• АДВОКАТ (ПЕРЕВОДЧИК): Усталый мудрец, который переводит язык гениальности на язык бытового идиотизма, чтобы спасти подзащитного.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, где стены прозрачны. За стенами видны тени людей, которые постоянно записывают что-то в блокноты. Над судьей висит огромная красная надпись, которая пульсирует: «КРОВЬ. КРОВЬ. КРОВЬ.» Слышен звук капающей воды, переходящий в стук пишущей машинки.

СЦЕНА 1

(МАКСИМ стоит в центре круга света. ПРОКУРОР расхаживает вокруг него, как хищник.)

ПРОКУРОР: (Резко) Логика — это скальпель, Максим. Мы заметили, что вы заметили наш взгляд. И в этот момент ваша реальность треснула. Вы стали путаться в пуговицах собственного сюртука. Вы забыли, как открываются двери. Вы виновны, потому что ваша растерянность — это подпись под приговором.

СУДЬЯ: (Сухо) Подсудимый понял, что он — объект. Он осознал разоблачение. Наблюдатель изменил состояние частицы. Максим, почему вы дрожите?

МАКСИМ: (Вскидывает голову) Я не дрожу, я резонирую! Вы называете это виной, а я называю это «эффектом Наблюдателя». Я был на тренинге «Лайф Спринг», там учили, что команда всегда смотрит. Команда — это бог, который не моргает. А потом мне сказали, что над нами ставят эксперименты. И когда я вошел в метро, чтобы просто увидеть в глазах женщины отражение смысла… в моей голове зазвучал ваш хор. «Кровь, кровь, кровь»! Это ритм сбоя! Когда человеку шепчут это в ухо, его внутренний математик кончает жизнь самоубийством! Я запутался в быте, потому что мой быт был атакован вашими эффектами!

АДВОКАТ: (Встает, поправляя очки) Ваша Честь, давайте будем милосердны к диагнозу. У Максима — благородный «бытовой идиотизм». Он может описать закат так, что ангелы зарыдают, но он не может сварить яйцо, не вызвав пожар. Следствие применило к нему психологическое оружие. Вы погрузили его в лидерский этап тренинга, где каждый шаг — под микроскопом. Зачем вы шептали ему про кровь? Вы хотели сломать его ритм, чтобы он перестал быть поэтом и стал признанием!

МАКСИМ: (Перебивает, почти в трансе) Да! Я знакомился с ними… с этими девушками в метро… я искал Лирическую Героиню! Но я испугался, что каждая из них — агент вашей Команды. Что тренинг — это допрос. Что жизнь — это «метод висельницы», где петля затягивается от каждого моего слова. Вы принуждали меня к реальности! Вы хотели, чтобы я признал вашу ложь своей правдой!

АДВОКАТ: (Обращается к Прокурору) Зачем?! Зачем вы обрушили на него триаду: Наблюдателя, Ритм Крови и Висельницу? Вы создали из него преступника методом вычитания души!

МАКСИМ: (Вдруг замирает. На его лице появляется странная, пугающая улыбка) О… я вспомнил. Я всё вспомнил.

СУДЬЯ: (Подается вперед) Что вы вспомнили, Максим?

МАКСИМ: Я прочитал Достоевского. О, этот старый эпилептик знал толк в крови! Я решил превзойти его. Я решил написать роман, где рефлексия глубже, чем рана от топора. Я сел за стол. Моя рука дрожала. И я написал первую строчку… (делает паузу, зал замирает). Я написал: «Я убил человека».

ПРОКУРОР: (Торжествующе) Вот оно! Признание! Чистосердечное, чернильное, окончательное! Вы признались в убийстве!

МАКСИМ: (Смеется, и этот смех звучит как музыка) О, слепец! Я убил его в предложении! Я вонзил перо в бумажное сердце! «Я убил человека» — это не факт биографии, это архитектура моего романа! Это завязка, это метафора, это крик лирического героя, который заперт в клетке из ваших «эффектов»! Я обвел вас вокруг пальца, господа… Я превратил ваш допрос в свой черновик!

СУДЬЯ: (После долгой паузы, внезапно начинает хохотать) Ха-ха-ха! Грандиозно! Он использовал наше следствие как бесплатную редактуру!

ПРОКУРОР: (Обескураженно) Но… но он же путался… он испугался…

СУДЬЯ: Он испугался, что у него не получится финал! Максим, вы свободны. Но с одним условием: вы допишете этот роман. Миру нужно знать, что происходит с Наблюдателем, когда Наблюдаемый начинает творить.

МАКСИМ: (Уходя, оборачивается) В мире, где все кричат «кровь, кровь, кровь», выживет только тот, кто сможет рифмовать это со словом «любовь». И так далее…

(Свет резко гаснет. Слышен звук вырываемого листа бумаги. На прозрачных стенах появляется надпись: ГЛАВА ВТОРАЯ.)

ЗАНАВЕС.