Ранним утром, как только забрезжит рассвет. Из окна… Слышны голоса птиц. Голубей, что курлычут всегда вальяжно и лениво… ВорОн, что кричат вечно недовольно и надрывно… И воробьев, что радуются весне ну больше всех.

Страдающий от любви человек напоминает проколотый шарик — сколько не дыши, сколько не пытайся захватить воздух — всё тщетно. Ты пробит насквозь и никакие судорожные вдохи другим человеком, другими мыслями, поступками не забьют эту дыру. Но один лишь запах ее духов, один какой-то намёк на то, что ты всё же нужен… Был бы мгновенным исцелением. Но этого всё нет. И ты начинаешь загибаться… День за днём живя на автомате. А душа твоя осталась где-то там. С ней.

Раннее утро. В комнате было темно. Но сквозь неплотно зажатые жалюзи уже пробивался серый нарожденный свет. Очнулся, резко вынырнув из сна с уже привычной резью слева, и мой засыпанный взгляд упал на телефон… Он подмигивал мне своим красным маяком, пробуждая надежду почти утовнушим кораблям моей души… Она написала! Она помнит! Она соскучилась! Резко встрепенувшись, нажимаю на кнопку сбоку, чтоб «оживить» этого мерзавца, добраться до столь желанных строк. Твоих. Строк, которых так ждал. Палец нажимает кнопку. Экран заблестел. Значка «новое сообщение» нет. Просто аккумулятор разрядился и просил пищи. Всё банально. Всё просто. А я снова частично умер.

Ещё одно утро. Ещё один день. И мыслей осенних — море. Накинув из листьев шуршащую тень, Дожди зарыдают вскоре.

У Бога всего много. Всех времён года. И каждая пора хороша по своему. Резкость и чистота зимы плавно перетекает в зелень и ветренность весны, затем в краски и зной лета, чтобы осенними краснощекими яблоками упасть в шуршащую листву.

Жизнь — игра. Переход с одного уровня на другой. Рождение. Детство. Юность. Зрелость… И обязательно нужно «сохраниться». Оставить себя в ком-то. Оставить свою кровь. Свой облик. Свой смех. Про которые будут говорить твоему ребенку: «А твой отец был точно таким же»… Нужно успеть. Прежде, чем шагнуть в неизвестность… И прежде, чем неизвестность шагнёт в нас.