Был мутен день, и небо в марле. -
Тяня дороги бечеву,
Я размышлял о Черни Карле
И сам не ведал почему.
Ещё не тлел багрец вечерний,
И, мчася в небо-сулему,
Я размышлял о Карле Черни —
Что Черни мне, что я — ему?
Откуда призрак сей Гекубы,
Сие явленье чуда чуд?
Но… «Черни… Карл»… дрожали губы
А в пальцах вызревал этюд.
Летели мимо скалы-сколы,
Ревел мотор неутомим, —
Ведь я не посещал музшколы,
Так что меня связало с ним?
Но отступала дня поблеклость,
И шире становился он,
А в пальцах вызревала беглость,
И улыбался мне Ганон.
Я Presto плёл. Бюргмюллер замер.
Я — вальсом в тысячу Мефист!
Привет тебе, суровый Крамер,
Привет, громоподобный Лист!
Карл не причислен к высшей касте.
Пусть серебро его металл. -
Прими поклон, достойный Мастер,
Ты вчерне путь нам начертал!

Экранов рой со всех боков,
И вопли, и овации. -
Не утро — сумерки богов,
Закат цивилизации.

Родители… Как много в этом слове.
Не стыдно встать пред ними на колени,
У Неба попросить для них здоровья,
А за обиды попросить прощенья.
…Неумолимы стрелки циферблата.
Не заживают раны от проклятий.
Мы понимаем лишь сквозь боль утраты,
Что лучше б не скупились на объятья.
…Так пусть вина не станет комом в горле,
Пусть высохнут родительские слезы,
Чтоб не узнать, как скулы сводит с горя,
И не услышать слов: «Мужайтесь, поздно…»
…Боюсь, себе нам не отмерить сроки,
Но знайте, за слова мы все в ответе…
… показать весь текст …

Я — не шампанское.
Я — женщина-коньяк!
Как мёд, янтарная… Бодрящая, тягучая.
Меня дозируй, словно афродизиак.
И не миксуй меня ни с чем, ни в коем случае.
Я — не вино.
С годами терпкость набрала.
Дарю тепло, когда смакуешь подогретою.
А чтобы крепостью тебя не обожгла,
Оденусь, хочешь, шоколадною конфетою?

Я ненавижу в людях ложь.
Она у всех бывает разной,
Весьма искусной или праздной
И неожиданной — как нож.
Я ненавижу в людях ложь.
Ту, что считают безобидной,
Ту, за которую мне стыдно.
Хотя не я, а ты мне лжешь.
Я ненавижу в людях ложь.
И очень я душой страдаю,
Когда ее с улыбкой дарят
Так, что сперва не разбершь.
Я ненавижу в людях ложь.
От лжи к предательству полшага.
… показать весь текст …

Случайный секс. Тела на смятых простынях.
Они в костюмах от-кутюр «Адам и Ева».
Впервые хочется лежать, ее обняв.
Впервые жалость у него, что он — не первый.
Пружины скрипнули и замерли, устав.
В рассветной дымке испарился облик стервы.
Впервые ей целуют руки и уста.
Впервые стыдно ей за то, что он — не первый.